Федоров Р.Ю. Проблемы морфологии и способы интерпретации культурного ландшафта региона.

Федоров Р.Ю. Проблемы морфологии и способы интерпретации культурного ландшафта региона. // Северный регион: наука, образование, культура. № 1(11)/2005 – Сургут, 2005. – с. 25-30.

Характерной особенностью культурного пространства современной России стал процесс его дифференциации на центры, играющие роль ретрансляторов социокультурных инноваций и, на так называемые очаги традиционной культуры. К первым из них можно отнести административные столицы современных регионов, крупные индустриальные города, способные динамично усваивать и воспроизводить новые социальные и культурные стандарты, исходящие от центра. Ко вторым - малые исторические города и аграрные районы, в которых преобладают тенденции к сохранению и возрождению сложившихся на их территории форм традиционной культуры и жизненного уклада. Последние представляют интерес не только для специалистов - историков и этнографов, но и становятся все более востребованными разными людьми в качестве духовных и историко-культурных локусов, несущих в себе «неприкосновенный запас» ценностей традиционной культуры. Данная тенденция свидетельствует о необходимости комплексного изучения как пространственных, так и ценностных закономерностей взаимодействий традиций и современности в культурном пространстве современных регионов.

В качестве методологической основы для исследования подобной проблематики значительный интерес может представлять концепция культурного ландшафта. Обращение к понятию «культурный ландшафт» в современных гуманитарных дисциплинах можно объяснить стремлением исследователей избежать «одномерных» трактовок пространства культуры, рассматриваемого отдельными науками, к примеру, лишь в качестве совокупности материальных артефактов или отдельных социально-демографических процессов.

Культурный ландшафт региона (историко-культурной зоны) можно рассматривать как результат послойного освоения его территории, осуществлявшегося в разные времена, разными сообществами - носителями различных ценностных и смысловых кодов культуры. Подобное понимание ландшафта предполагает его морфологическое рассмотрение по крайней мере в двух проекциях: 1) с точки зрения его пространственной структуры, характеризующей топологию и динамику маршрутов и/или пограничных зон последовательного освоения, и 2) с точки зрения характера и ценностей подобных форм освоения.

Изучение горизонтальной проекции морфологии культурного ландшафта, характеризующей топологические закономерности присутствующих в нем форм освоения, предполагает выделение в ней определенной системы базовых структурных элементов.

Среди них системообразующая роль принадлежит коммуникативной структуре, формирующей культурный ландшафт. Основу коммуникативной структуры культурного ландшафта можно сопоставить со своеобразным каркасом, состоящим из центров культурных инноваций и транслирующих их коммуникативных магистралей.

В качестве центра инноваций можно рассматривать любую общность людей, деятельность которой можно интерпретировать как целенаправленный процесс видоизменения культурного ландшафта на определенной территории. При этом сухопутные и водные транспортные пути выступают в качестве основных коммуникативных артерий формирования культурных ландшафтов. Как правило, ими образуются зоны влияния опорного каркаса, в пределах которых наиболее активно транслируются характерные для него социокультурные стандарты. Помимо них в культурном ландшафте можно выделить очаги традиционной культуры, олицетворяющие следы прежних этапов освоения. Отдельное место в пространственной морфологии культурного ландшафта занимают пограничные зоны освоения. 

Для раскрытия характера исторических и культурных сдвигов, ставших результатом определенных форм освоения, наряду с изучением пространственной структуры морфологии культурного ландшафта не менее важным представляется ее рассмотрение с точки зрения ценностей и культурно-исторической специфики подобного освоения. С этих позиций нами было предпринято изучение роли магистралей освоения в процессе формирования культурного ландшафта регионов, расположенных на территории Урала и Западной Сибири.

В мировой истории можно найти немало примеров выдающейся роли путей сообщения в формировании специфических черт культурного ландшафта регионов или государств. Одним из них является история Великого шелкового пути, представлявшего собой сеть дорог, по которым в древности и средневековье осуществлялись торгово-экономические связи стран Востока и Запада, находившихся между двумя цивилизациями - Римской (Византийской) и Ханьской (Китайской) империями. Помимо исключительного влияния на распространение определенных форм культуры и религий этот путь продолжает сохранять большое историко-культурное значение в жизни разных стран и народов. В отечественной истории широко известны примеры влияния пути «из варяг в греки» на развитие Древней Руси.

В истории присоединения Сибири к русскому государству важная роль принадлежала формированию линейных магистралей освоения ее территории. Первые водно-сухопутные пути (волоки) через Уральские горы были известны с XI века. Первоначально они использовались новгородцами и поморами для осуществления торговли с народами Югры. После закрепления за Русью сибирских земель, присоединенных к ней в результате похода дружины Ермака, подобные пути оказались малопригодными для устойчивого сообщения между центрами, откуда осуществлялась колонизация Сибири, и первыми русскими форпостами, построенными на ее территории.

В 1595 году царем Федором Ивановичем был издан указ, повелевавший «охочим людям» разведать более прямой и удобный путь в Сибирь. Им стала первая сухопутная дорога, построенная под руководством крестьянина Соликамского уезда Артемия Бабинова, прошедшая от Соликамска до верховий реки Туры. Годом позже на этом месте началось строительство города Верхотурье. В скором времени новая «государева дорога» была продлена до Тюмени и Тобольска. На протяжении XVII - первой половины XVIII веков она являлась единственным официально разрешенным путем сообщения между европейской частью государства и Сибирью. В первую очередь это было обусловлено открытием в 1600 году в Верхотурье таможни, досмотр в которой обязаны были проходить все без исключения путники, следовавшие в Сибирь и обратно.

Бабиновскую дорогу нередко называют «дорогой, создавшей Россию», ввиду того, что на протяжении почти полутора веков она выступала в качестве стержневой магистрали освоения сибирских земель. Дорога способствовала утверждению на вновь присоединенных землях не только важнейших атрибутов русской государственности, но и стандартов духовной культуры. В городах, расположенных на этом маршруте, были сфокусированы наиболее значимые формы культурной и духовной жизни: воздвигнуты выдающиеся образцы местного храмового и гражданского зодчества, основаны первые монастыри и образовательные учреждения.

Бабиновская дорога стала одним из главных связующих звеньев комплекса первых транссибирских маршрутов, прокладываемых первопроходцами к восточным рубежам российского государства, чаще всего именуемого в исторической литературе Сибирским путем. Его главные узловые элементы - города Великий Устюг, Сольвычегодск, Соликамск, Верхотурье, Тюмень, Тобольск, а также Кетский, Енисейский, Илимский, Иркутский, Нерчинский и другие остроги - выступали в роли своеобразных ретрансляторов нововведений, исходивших от основных центров освоения Сибири того периода (Москвы и ряда районов Европейского Севера России). Утратив со временем свое первоначальное военно-оборонительное значение, многие из этих населенных пунктов инициировали возникновение и развитие вокруг себя новых аграрных и промышленных маршрутов освоения, формирование которых на протяжении XVIII столетия во многом предопределило характер опорного каркаса ряда современных регионов, расположенных на территории Урала и Сибири. Во второй половине XVIII века возраставшее влияние новых центров экономического и социокультурного развития (Пермь, Екатеринбург, Омск, Красноярск и др.) способствовало процессу разветвления и смещения на несколько сотен километров южнее многих доминировавших ранее линейных участков Сибирского пути (см. рисунок ниже). Это привело к официальному открытию в 1783 году Большого Сибирского тракта, ставшего предвестником Транссибирской магистрали.

Историко-географические магистрали можно рассматривать в качестве важных элементов культурного ландшафта. Их реконструкция и изучение позволяют глубже раскрыть суть отдельных исторических процессов, природу и своеобразие разных этапов освоения территорий, а также их ценностное влияние на современную культурную жизнь регионов.

Так, вслед за военной и торговой экспансией русскими первопроходцами был начат процесс своеобразного духовного освоения сибирских земель. О нем можно судить по стремлению к обоснованию провиденциального характера походов русских в Сибирь («Сибирская (Кунгурская) летопись» С.У. Ремезова и ряд других летописных источников ХVII-ХVIII вв.), по передаваемым от поколения к поколению преданиям о миссионерстве и духовных подвигах первых сибирских подвижников, по строительству православных храмов и монастырей. По мнению ряда исследователей, именно этот процесс в полной мере способствовал приданию Сибири статуса «духовно обжитой» части России в противовес первым полумифическим представлениям о ее территории как о маргинальном пространстве, лежащем за пределами архетипов смыслообразования, присущих русской культуре.

Сегодня следы подобного духовного освоения определяют в сознании людей специфические ценностные качества культурного ландшафта территорий, через которые некогда пролегал Сибирский путь. При этом выступавшие в роли его организующих звеньев города Великий Устюг, Соликамск, Верхотурье, Тобольск и другие продолжают оставаться важными духовными и историко-культурными центрами, роль которых так и не смогли взять на себя новые административные столицы современных регионов. Очевидно, что историко-культурную уникальность этих городов нельзя свести лишь к существованию на их территории выдающихся архитектурно-ландшафтных комплексов и музеев-заповедников. В отдельных районах и городах Севера России, оказавшихся в стороне от современных полимагистралей (Тотьма, Каргополь, Сольвычегодск, Чердынь, Верхотурье и др.), повседневный уклад все еще хранит отдельные достаточно архаичные нормы поведения, общения, хозяйственной жизни. Как было справедливо отмечено авторами «Очерков истории и культуры города Верхотурье и Верхотурского края»: «В последние десятилетия Верхотурье часто называли музеем под открытым небом. Определение совершенно неверное: Верхотурье не музей, этот город и сегодня живой организм, живущий по своим правилам, несколько отличным от наших, суетных, сиюминутных! [1, с. 259].

Системное рассмотрение взаимодействий формировавшихся предшествующими поколениями пластов материальной и духовной культуры с мировоззрением современников является одним из ключевых направлений при исследовании специфики культурного ландшафта отдельного региона или историко-культурной зоны. Так, на своеобразие культурного ландшафта Сибири, сформировавшегося на первых этапах ее освоения, значительное влияние оказала самобытная культура заселявших ее выходцев с русского Севера. Известный историк Сибири П.А. Словцов писал: «Сибирь обыскана, добыта, населена, обстроена, образована все устюжанами и их собратией. Устюжане дали нам земледельцев, ямщиков, посадских, соорудили нам храмы и колокольни, завели ярмарки» [2, с. 140].

Ввиду ряда специфических условий существования, к которым можно отнести отсутствие крепостного права, суровые природные условия, обусловившие необходимость поиска экстенсивных путей развития, связанных с дальними торговыми связями. Европейский Север России на протяжении многих столетий выступал в роли важного катализатора многих самобытных форм народной культуры. Невольным образом их прототипы переносились и на просторы Урала и Сибири, осваиваемые многочисленными выходцами из этих мест. Многие образцы культуры русского Севера оказались наиболее приемлемыми и жизнестойкими в специфических условиях Сибири. По сути дела, первые волны целенаправленного освоения Сибири, основным географическим вектором которых стал Сибирский путь, способствовали формированию своеобразного «северного пласта» традиционной русской культуры. Данный пример свидетельствует о том, что историко-географические магистрали, олицетворяющие следы существовавших некогда маршрутов освоения, можно рассматривать не только в качестве средоточения застывших в своем развитии образцов культурного наследия, но и как живую социокультурную среду, манифестирующую их ценности.

Дальнейшие маршруты, характеризующие различные этапы и формы освоения территории Урала и Западной Сибири, сформировали специфичные для них типы культурных ландшафтов. Так, система укрепительных острогов, создававшихся на южной оборонительной линии степной границы осваиваемых территорий, со временем превратилась в зону крестьянской колонизации, на которую впоследствии произошло наложение узлов промышленного освоения. Несмотря на это, в культурном ландшафте отдельных населенных пунктов, расположенных в этих районах, можно и сейчас проследить многие черты, характерные для пограничных поселений. К ним, в частности, можно отнести наиболее активно предпринимаемые здесь попытки возрождения традиций казачества.

Основные направления Большого Сибирского тракта, а позднее Транссибирской магистрали создали наиболее разветвленную основу линейного каркаса освоения, по которой последовательно распространялись импульсы аграрного, торгового и промышленного развития Урала и Западной Сибири. Их главные узловые центры (Пермь, Екатеринбург, Челябинск, Тюмень, Омск) оказали наибольшее влияние на формирование внутренних опорных каркасов будущих регионов, возникших на их территории. Наиболее значимым по масштабам экономических и социокультурных трансформаций среди них стало формирование в XVIII веке уральской «горнозаводской цивилизации» (термин П.С. Богословского), во многом определившей характер последующих этапов индустриального развития края и строительство крупнейшего в стране нефтегазодобывающего комплекса на Тюменском Севере.

Данные процессы оказали значительное влияние на специфику развития современных регионов, расположенных в этой зоне освоения. Поэтому сегодня при комплексном изучении ее культурного пространства столь важно осуществление своеобразной послойной инверсии от современного опорного каркаса региона к историко-географическим магистралям, характеризующим топологию и ценностную специфику предшествующих форм освоения его территории.

Подобного рода исследования помимо формирования методологической базы также нуждаются в разработке инструментальных средств их реализации. Среди них значительный интерес может представлять создание специализированных геоинформационных систем (ГИС), предназначенных для осуществления моделирования культурных ландшафтов. В получивших широкое внедрение ГИС-методиках, предназначенных для анализа социально-демографических, экологических и техногенных процессов, к пространственным моделям объектов, как правило, осуществляется привязка их количественных параметров. Применительно к специфике геоинформационного моделирования культурных ландшафтов возникает необходимость сопоставления реконструируемых пространственных структур с их ценностными и качественными характеристиками. К ним можно отнести исторические и этнографические описания, изображения, отражающие образно-эстетические качества архитектурно-ландшафтных комплексов, экспертные заключения о ценности или своеобразии того или иного ландшафта. Нельзя не учитывать то, что применение сциентистских методик пространственного анализа в исследовании феноменов культуры изначально несет в себе угрозу их упрощенной и редуцированной технологической интерпретации. Поэтому их следует трактовать лишь как инструментальную среду, с помощью которой возможно построение предельно общих схем, опирающихся на конкретные методологические подходы к моделированию культурных ландшафтов. В первую очередь они могут быть востребованы в качестве основы для разработки инструментально-аналитической среды, предназначенной для комплексного изучения культурного наследия региона, на основе которой возможно построение сценариев его социального и культурного развития, а также выработка адекватных подходов к охране культурного наследия, преследующих не только задачи музеефикации, но и обеспечения сохранности связей традиционных форм жизненного уклада людей с окружающим их ландшафтом.

Примечания
1. Очерки истории и культуры города Верхотурье и Верхотурского края. — Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 1998. — 288 с.
2. Словцов П.А. Историческое обозрение Сибири. — СПб., 1835. — Кн. 1. 

© 2007 Тюменский научный центр СО РАН Webmaster - Роман Федоров