Мельников В.П. ОРИЕНТИРЫ АКАДЕМИЧЕСКОЙ НАУКИ В ТЮМЕНСКОЙ ОБЛАСТИ

Интенсивное развитие Тюменской области, пришедшееся на последние десятилетия советского периода, протекало по схеме «проблемного региона ресурсного типа». Это обусловило участие как отраслевой, так и академической науки всей страны «в решении узловых вопросов основной проблемы развития» [Трофимук, 1997]. Интеллектуальный потенциал, неизбежно создающийся при интенсивном развитии области, определялся учреждениями науки и высшего образования, в основном соответствующими потребностям отраслей, обеспечивающих освоение территории.

Поэтому к августу 1985 г., когда ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли Постановление «О комплексном развитии нефтяной и газовой промышленности Западной Сибири в XII пятилетке», в котором предусматривалась организация первого академического института в Тюмени, в областном центре существовали лишь три учреждения СО АН СССР: Отделение инженерной геокриологии Института геологии и геофизики, Отдел экономических исследований Института экономики и организации промышленного производства и Лаборатория оптимизации развития и функционирования Западно-Сибирского топливно-энергетического комплекса Сибирского энергетического института. На базе этих учреждений 15.12.85 был создан Институт проблем освоения Севера (ИПОССОАНСССР).

Плановое развитие академической науки предполагало лишь ее приближение к месту решения «узловых вопросов» проблемного региона, перспективы развития которого уже были определены и не требовали обсуждения с привлечением широкой научной общественности.

Какие же проблемы развития региона, потребовавшие фундаментальных исследований, проглядывают за структурой планово создававшегося подразделения АН СССР? На 1985 год они определялись генеральной целью — комплексным развитием в Западной Сибири нефтегазового сектора советской экономики, которому пришлось не только обеспечивать производственно-технологический процесс, но и в
небывалых масштабах осваивать районы Крайнего Севера. О том, насколько грандиозной была эта работа, можно судить хотя бы по показателям заселения Крайнего Севера: в 1970 году его население составляло 4,5 % от населения РСФСР, в 1988 — 6,7 %. При этом в 70-е годы увеличение населения Тюменского Севера составило 19 % от прироста населения всего Крайнего Севера, а в 80-е годы — 54 % [Каменков, 1992; Народное хозяйство РСФСР..., 1989].

Характер проблем освоения нашел отражение в утвержденных при создании ИПОС СО АН СССР направлениях научных исследований:
— проблемы инженерной геокриологии;
— научные основы оптимизации, развития и функционирования
электроэнергетических систем в условиях Севера;
— технологические проблемы освоения Севера;
— проблемы социально-экономического развития, планирования, управления Западно-Сибирским нефтегазовым комплексом;
— охрана природы в связи с промышленным освоением.
Чтобы укрепить место науки в ускорении социально-экономического развития Западно-Сибирского нефтегазодобывающего региона, подразделению СО АН СССР на территории Тюменской области в октябре 1990 г. был придан статус Тюменского научного центра.

К этому времени определились приоритетные для региона направления гуманитарных и фундаментальных исследований, что нашло отражение в структуре Центра.

Предполагалось два этапа в формировании Центра. На первом были созданы:
— Институт механики многофазных систем для развития фундаментальных и прикладных исследований и содействия научнотехническому прогрессу в отраслях Западно-Сибирского нефтегазового комплекса;
— Институт криосферы Земли для развития фундаментальных исследований роли криогенеза в эволюции геосфер и разработки научных основ природопользования на Севере.

Второй этап предполагал создание Института углеводородных ресурсов и энергетических систем, Филиала Института катализа и Биологического института, но он не был осуществлен из-за резкого сокращения объемов финансирования РАН. (В сопоставимых ценах финансирование в 1991 г. составило 57 % от финансирования 1990 г., а в 1992 г. — 49 % от 1991 г.)

Поэтому в структуре был сохранен ИПОС СО РАН с ориентацией исследований в гуманитарном и ресурсном направлениях.

С распадом СССР ушла в прошлое великодержавная стратегия развития не только науки [Давыдченков, 1997; Яновский, Давыдченков, Чеченова, 1998], но и самих «проблемных регионов». По результатам опроса Аналитического центра Института социально-политических исследований РАН, «представители всех отраслей знаний (академий наук, вузов, НИИ, КБ), а также группа экспертов сходятся во мнении, что государство не осознает значимости науки в критический для России период. Вторым фактором опрошенные считают сознательное разрушение отечественной науки властными структурами» [Давыдченков, 1997]. К 1997 г. «объемы фундаментальных исследований... сравнялись с уровнем 1940 г. Практически прекращено обновление научной базы исследований... Основные прагматические задачи концепции реформирования науки на период 1997-2000 гг. выражаются в том, чтобы провести значительное сокращение численности ученых и упразднить ряд научных учреждений, собственность которых будет продана... Такая реформа вполне устраивает наших зарубежных конкурентов (из стратегических соображений), они могут дать даже кредиты на подобного рода реформы» [Яновский, Давыдченков, Чеченова, 1998].

Это приходится говорить о стране, в которой еще 10 лет назад число научных исследователей на 10 тыс. человек трудовых ресурсов почти в 2 раза превышало аналогичный показатель любой из стран «Большой семерки» [Наука России..., 1996]. И каждый отечественный студент узнавал, «сколь велика роль ученых в современном мире. Ибо как раз они обладают теми знаниями и квалификацией, которые необходимы ныне не только для ускорения научно-технического прогресса, но и для того, чтобы направлять этот прогресс на благо человека и общества» [Введение в философию, 1989].

Новое столетие Человечество встречает осознав необходимость кардинального изменения парадигмы развития цивилизации. На смену концепции элитаризма, опиравшейся на «триумфальное развитие западной цивилизации» «в эпоху научно-технической революции» (слова Аурелио Печчеи) в рамках «модели индустриального развития», не учитывающей «экологические ценности и ущерб», пришла концепция «устойчивого развития» [Коптюг, Матросов, Левашов и др., 1996].

Эта концепция нашла отражение в документе «Повестка дня на XXI век» Конференции ООН по окружающей среде и развитию «Рио-92».

Как ни в каком другом межгосударственном документе, в нем огромная роль в достижении целей отводится науке. Вот лишь некоторые выдержки [Коптюг, 1992]:
1. «Важно, чтобы как принимающие решения руководители, которые содействуют определению государственной политики, так и широкие круги общественности лучше сознавали и понимали роль науки в деятельности человечества» (п. 31.1).
«Правительствам следует:
— Решить, как национальные научно-технические программы мог-
ли бы способствовать большей устойчивости,развития.
— Обеспечить полный и открытый обмен информацией среди ученых и руководителей. Государственные отчеты должны быть понятны для всех и быть связаны с местными интересами по обеспечению устойчивого развития» [Встреча на высшем уровне..., 1993] (п. 31.4).

2. «Наука все чаще воспринимается как чрезвычайно важный компонент в поисках путей обеспечения устойчивого развития» (п. 35.2).

Рекомендации Международной Конференции по выработке плана действий в области науки на XXI век «включают:
1) Укрепление научной базы для устойчивого развития.
2) Расширение научного понимания и совершенствование долгосрочных оценок.
3) Создание научного потенциала и возможностей». В том числе «создание условий (например, заработная плата, оборудование, библиотеки) для обеспечения того, чтобы ученые работали эффективно у себя на родине» (п. 35.25а).

При «кардинальном изменении парадигмы развития цивилизации должна соответствующим образом измениться и парадигма развития науки» [Коптюг, 1995], которая должна поддерживать научное обеспечение стратегии перехода к «устойчивому развитию» и ее реализации.

Среди основных положений этой парадигмы «следует упомянуть:
— усиление целевого характера фундаментальных исследований с ориентацией на глобальные проблемы человечества;
— углубление связи фундаментальных исследований, с одной стороны, с образованием, а с другой — с прикладными разработками и их реализацией;
— мультидисциплинарность и, как следствие, неизбежность командного, т. е. коллективного, характера работы;
— резкое расширение международного научного сотрудничества с целью повышения результативности, и сокращения затрат».

Разработка стратегии устойчивого развития, ее корректировка в процессе реализации, а главное, научное обеспечение реализации не может быть авральным мероприятием и существенно зависит от развития отечественной фундаментальной науки и регулирования его государством. Российская академия наук — основной централизованный государственный исполнитель исследований фундаментальной направленности, поэтому ее структура должна определяться прежде всего нуждами развития государства и его науки. Организационная структура РАН территориально привязана, поэтому направление исследований отдельных подразделений должно быть согласовано с основными проблемами (потребностями и возможностями) регионов, причем не сиюминутными, а стратегическими. Фундаментальная наука — автономная интернациональная сфера человеческой деятельности, поэтому законы ее развития не могут ограничиваться национальными или региональными интересами.

Факторы, определяющие развитие региона (а следовательно, его эколого-социально-экономические проблемы), по генетическому признаку делят на «первичные» и «производные». «К первым относят особенности географической среды региона, ко вторым — особенности развития производительных сил и производственных отношений» [Простнева, 1998].

Географическое положение Тюменской области уникально — она связывает европейскую и азиатскую части России. В до- и протоисторические эпохи она являлась немым свидетелем этнокультурных процессов, действующими лицами которых были предки великих евразийских народов [Матвеев, 1998]. В исторические времена территория области служила ареной развития и столкновений современных этносов и наций.

Простираясь с севера на юг на 2000 км, она находится в трех климатических поясах (пяти областях) и «включает весь классический спектр широтных лесорастительных зон»: от притундровых лесов до подтаежно-лесостепных [Природные ресурсы..., 1998]. Более трети площадей лесного фонда области занято болотами, поэтому на ее территорию приходится около 40 % общих запасов торфа (по странам СНГ). В пределах области находятся особо ценные водно-болотные угодья различного типа, включенные в список Рамсарской конвенции, являющиеся местами обитания хозяйственно-важных животных, местами миграции птиц, нереста и нагула ценных пород рыб и очагами
линьки и размножения водоплавающих [Водно-болотные угодья России, 1998].

На территории области, занимающей большую часть ЗападноСибирской низменности и Полярного Урала, сосредоточены уникальные месторождения углеводородов, рудного и нерудного сырья. Более трех четвертей области находится в пределах распространения многолетней криолитозоны различного строения [Геокриология СССР..., 1989], которая продолжается и на шельфе Карского моря [Мельников, Спесивцев,1995].

Специфика развития Тюменской области в том, что последние 30 лет советского периода оно было направлено на «создание высокоэффективной надежной нефтегазовой базы СССР, стран Восточной и отчасти Западной Европы» [Вижина, Воробьева, Харитонова, 1993], так как «ТЭК Сибири являлся финансовым донором страны» [Развитие энергетического сектора Сибири..., 1997]. В период перехода России к рыночным отношениям «энергетическая политика по отношению к Сибири» оставалась «колониальной» и не способствовала «решению ее экономических и социальных задач, устойчивому развитию». Это определило:
1. Моноотраслевую структуру экономики области. Судить об этом
можно по данным за 1996 г. [Статистический обзор..., 1997] (в фигурных скобках в числителе данные за 1995 г., в знаменателе — за 1990 г. [Тюменская область в цифрах..., 1996]): объем продукции (работ, услуг) топливной промышленности составлял в процентах от объема продукции «по полному кругу предприятий» Тюменской области — 80,1 {80,4/69,9} (в том числе: нефтедобывающей — 62,3 {65,2/43,5} и газовой — 17,8 {14,7/26,3}); электроэнергетики — 9,96 {10,9/6,43}; пищевой промышленности — 1,39 {2,15/4,07}; машиностроения и металлообработки — 1,18 {1,99/6,46}; химической и нефтехимической промышленности — 0,99 {0,92/1,06}; промышленности строительных материалов — 0,89 {1,57/3,26}; лесной и деревоообрабатывающей промышленности — 0,60 {1,03/3,99} и легкой промышленности — 0,16 {0,23/3,05}. Приведенные данные свидетельствуют, что моноотраслевой характер экономики области в «переходный период» усиливается. Доля области в объеме добычи России (1988) составляла: нефти (включая газовый конденсат) — 70,9 %, газа — 82,6 % [Народное хозяйство РСФСР..., 1989; Природные ресурсы..., 1998]; соответственно в 1995 г. ТО [Тюменская область в цифрах..., 1996]: нефти — 65,8 %, газа — 91,5 %.

Несмотря на то, что добыча нефти за этот период в области снизилась в 2 раза (в целом по России — в 1,85 раза), область остается основным донором федерального бюджета: при объеме промышленной продукции в 7,2 % от федерального она дала налогов и сборов в федеральный бюджет 12 %.

Особенностью развития области определяются некоторая «однобокость» разведанных запасов невозобновимых природных ресурсов: около 60 % нефти от запасов России и 80 % газа [Конев, 1995], а также специфика развития материальных и трудовых ресурсов. Основные производственные фонды и коммуникации, интеллектуальный уровень трудовых ресурсов были ориентированы на развитие нефтегазового сектора экономики.

О масштабах развития материальных ресурсов «за годы "освоения" нефтегазовых ресурсов» можно судить по следующим данным: «"освоено" свыше 200 млрд. руб. капитальных вложений... построено свыше 45 млн. м2 жилой площади; сооружен также ряд железнодорожных и автомобильных магистралей, портов и терминалов; создана уникальная по возможностям и размеру база строительной индустрии» [Крюков, Севастьянова, 1993]. Для сопоставления: все капитальные вложения в народное хозяйство РСФСР в 1988 г. составляли 138,2 млрд. руб.; ввод жилой площади (в процентах от введенной в РСФСР по пятилеткам: 1976/80-1981/85-1986/88): в целом по области — 2.30-3.86-4.55, по ХМАО (Ханты-Мансийский округ) — 0.93-1.76-1.97, по ЯНАО (Ямало-Ненецкий округ) — 0.23-0.73-1.05 [Народное хозяйство РСФСР..., 1989]. Область остается одной из немногих, в которых в «переходный период» укрепляются материальные ресурсы: в 1995 г. введено в действие основных фондов 17,9 % от общего объема по России, а объем капитальных вложений составил 14,1 % [Тюменская область в цифрах..., 1996].
О росте населения области и округов можно судить по данным переписей 1939-1959-1979-1989 гг. (в процентах к населению РСФСР; в скобках то же для городского населения): всего по области — 0.915-0.930-1.37-2.09 (0.485-0.563-1.21-2.16), по ХМАО — 0.086-0.105-0.414-0.86 (0.021-0.054-0.47-1.06), по ЯНАО — 0.044-0.053-0.115-0.33 (0.035-0.035-0.084-0.35). Сравнение доли общероссийского ввода жилых площадей с динамикой доли населения автономных округов наглядно свидетельствует, чего стоило стране масштабное «освоение» Севера области.

Моноотраслевой характер экономики, способствовавший интенсивному освоению области и поддерживающий ее относительную социальную стабильность в «переходный период», помимо «однобокости» развития ее ресурсов определил диспропорцию в развитии Севера Юга области и в ее роли как производителя (показано выше) и потребителя благ: «по уровню обеспеченности основными социально-бытовыми объектами область находится устойчиво в седьмом десятке по РФ» [Крюков, Севастьянова, 1993].

ЯНАО, где проживает (1992 [Каменков, 1992]) 15,3 % населения области (0,64 чел./км2, 16,5 % городского населения), располагает 20,2 % «среднесписочного числа работающих» области (все данные за 1996 г. [Статистический обзор..., 1997]) и производит 96,8 % естественного газа (89 % производимого в РФ) и 14,7 % нефти (9,6 % РФ), что составляет 23,5 % объема промышленной продукции области. Округ обеспечивает 24,9 % налоговых поступлений области, поставляет 45,4 % областного улова рыбы, осваивает 42,2 % инвестиций в капитальное строительство и дает 13,3 % ввода площадей жилых домов, обеспечивает: 22,6 % розничного товарооборота, 22,9 % платных и 17,8 % бытовых услуг. ХМАО, где проживает 41,6 % населения области (2,49 чел./км2, 49,7 % городского населения), располагает 46,3 % работающего населения области, производит 82,3 % добываемой в области нефти (57,3 % РФ), 82,8 % электроэнергии (6,0 % РФ) и поставляет 80,2 % вывозимой древесины, что в целом составляет 68,2 % объема промышленной продукции области. Округ обеспечивает 63,9 % налоговых поступлений области, поставляет 38,6 % областного улова рыбы, осваивает 48,3 % инвестиций в капитальное строительство и дает 40,1 % ввода площадей жилых домов, обеспечивает: 44,7 % розничного товарооборота, 54,2 % платных и 41,8 % бытовых услуг. Юг области, где проживает 43,1 % населения (8,36 чел./км2, 33,9 % городского населения), располагает 33,5 % работающего населения области, производит 16,4 % электроэнергии, 63 % потребительских товаров (58,8 % пищевых продуктов, 67,4 % непродовольственных товаров, 76,4 % товаров легкой промышленности), более 90 % сельскохозяйственной продукции и поставляет 16,9 % вывозимой древесины, что составляет всего 8,3 % объема промышленной продукции области. Юг обеспечивает 11,1 % налоговых поступлений области (1,4 % РФ), осваивает 7,0 % инвестиций в капитальное строительство и дает 46,6 % ввода площадей жилых домов, обеспечивает: 32,7 % розничного товарооборота, 22,9 % платных и 40,3 % бытовых услуг.
2. Неблагоприятную экологическую обстановку, особенно сильно обострившуюся в Среднем Приобье (ХМАО) в связи с интенсификацией разведочных и эксплуатационных работ на месторождениях, изношенностью оборудования и несовершенством технологий добычи и транспортировки нефтепродуктов и пластовых вод [Крупинин, 1995; Чижов, 1995; Михайлова, 1995].

Это негативно отражается на состоянии водных и земельных ресурсов, качестве атмосферного воздуха, лесных массивах, растительном и животном мире, рыбных запасах и экологической обстановке в городах, а также вызывает чрезвычайные экологические ситуации.
3. Напряженную демографическую ситуацию, вызванную быстрым иммиграционным заселением Севера области, что выразилось в следующем:
— резко уменьшилась доля народностей Севера (ненцев, хантов, манси и селькупов): если в 1959 г. они составляли 3,42 % населения области, то в 1979 г. — 2,46 %, а в 1989 г. — 1,68 % [Конев, 1995];
— небывалые по интенсивности миграционные потоки и резкий рост доли городского населения при «освоении» территории нефтегазовым сектором экономики (за примерно десятилетия: 1959/70-1970/79-1979/89 гг. городское население автономных округов возросло в количество раз: ЯНАО — 1,57-2,32-4,75, ХМАО — 5,1-2,6-2,6) в суровых климатических условиях при неблагоприятной экологической обстановке привели к сложностям адаптации и реадаптации иммигрантов и в конечном счете сказались на здоровье населения [Соловьев, Мироненко, Гребнева, 1995; Ключников, 1995];
— «стремительный рост населения вследствие механического притока и прежде всего городского» привел к широкому распространению психологии «временщика — покорителя Сибири» [Крюков, Севастьянова, 1993].
4. Неразработанное правовое поле (регионального и федерального уровней [Клеандров, 1998]), связанное с небывалым в истории непродуманным авральным реформированием всей жизни общества и государства, привело к нарушению экономических, социальных и политических отношений, что особенно сильно сказывается в области, социальное, экономическое и даже демографическое развитие которой обеспечивалось нефтегазовым сектором экономики, полностью регулируемым государством.

Именно нехватка государственных средств для поддержания должного развития этого (донорного) сектора привела в конце 80-х годов к попытке перевода всей экономики на рыночные отношения. «Неспособность государства решать накапливавшиеся проблемы нефтегазового сектора (прежде всего его финансирования и материально-технического обеспечения) при сохранении права распоряжения всей произведенной продукцией во многом стимулировала поиск выхода из создавшегося положения на уровне отдельных предприятий и их групп»
[Крюков, 1998]. Непродуманное реформирование институциональной структуры нефтегазового сектора при несоответствии ее технической и технологической инфраструктурам производства и распределения продуктов и финансовых средств не избавило экономику от имевшихся недостатков, ввергнув ее в «коллапс неплатежей» (75-80 % предприятий автономных округов в ноябре 1996 г. имели просроченную дебиторскую и кредиторскую задолженности [Статистический обзор..., 1997]).

Конкуренция между интересами политических и экономических элит Федерации (РФ), Москвы, Межрегиональной ассоциации «Сибирское соглашение» (МАСС), субъектов Федерации (СРФ) и Тюменской области в целом (ТО) в значительной степени подрывает выработку стратегии развития правового поля.

Даже беглый взгляд на природные условия области и ее социальное, экологическое и экономическое состояние позволяет схематично очертить основные стратегические проблемы ее «устойчивого развития» в начале нового столетия:
1. Социально-экономическое благополучие СРФ области ближайшие 50 лет будет определяться эффективностью взаимоотношения их с функционирующим в ее пределах НГК, а также эффективностью его производственной деятельности, так как НГК — наиболее надежный источник финансовых поступлений в бюджет автономных округов и всей области и основной работодатель для населения области. Те же проблемы стоят перед РФ, для которой НГК — основной донор финансовых поступлений в бюджет, и перед МАСС (НГК — желательный инвестор).

Эффективность производственной деятельности НГК определяется:
— его институциональной структурой, поэтому экономисты ТО должны активно влиять на нее, чтобы оптимально учитывать особенности хозяйствования в пределах области;
— наличием запасов углеводородов и других необходимых для обустройства и эксплуатации месторождений материалов и степенью их разведанности, в обеспечении чего, несомненно, ведущую роль должна играть областная академическая наука геологического профиля, так как область больше всех заинтересована в рациональном использовании своих недр. Посылки для этого имеются, ибо в области накоплен (и будет накапливаться) материал исследований месторождений углеводородов на разных стадиях поисков и разведки. Задача академической науки (правоведов) — не дать возможности разбазаривать этот материал. В «переходный период» были почти полностью свернуты геологоразведочные работы. Наметилась тенденция: прирост запасов углеводородного сырья стал меньше добываемой продукции.

Изменить эту тенденцию необходимо, тем более что потеря геологической службы сильно осложнит решение других проблем. В перспективе перед геологией стоит задача: искать, исследовать и осваивать месторождения на шельфе Северного Ледовитого океана, в чем не последняя роль отводится также геокриологам и океанологам;
— запасов углеводородов в ТО хватит на ближайшие 40-60 лет [Конез, 1995], однако качество подготовленных, разведываемых и законсервированных запасов нефти в Западной Сибири значительно хуже, чем разрабатываемых [Развитие энергетического сектора Сибири..., 1997]. Это повод для детального изучения физико-химической геологии нефтяного пласта (задача академической науки геологического профиля) и моделирования физико-химических технологических процессов (предмет исследования точных академических наук);
— эффективность производства НГК зависит от экологичности его работ на всех стадиях деятельности. Экология недр и окружающей человека среды, связанная с деятельностью НГК как на стадии поисков и разведки месторождений, так и на стадии- обустройства и эксплуатации,— предмет забот геологического и географического направлений академической науки. На Севере (в области развития криолитозоны) экологичность деятельности НГК в значительной степени определяется инженерно-геокриологическими условиями проведения работ, что является предметом исследования геокриологии.

Эффективность взаимоотношения области (и науки) с НГК — дело академического правоведения, подкрепленного комплексом знаний по особенностям строения недр, экологичности и технологиям разведки и эксплуатации месторождений углеводородов, т. е. результатами исследований всех выше перечисленных направлений академической науки.

Эти взаимоотношения должны способствовать полному использованию разрабатываемых ресурсов недр области и недопущению их хищнической эксплуатации, приводящей к разубоживанию и потере полезного ископаемого.

2. «Проблемно ориентированная экономика» региона является крайне неустойчивой при господстве рыночных отношений, поэтому основная проблема, стоящая перед СРФ области на их пути к «устойчивому развитию»,— диверсификация их экономики, включение ее в межрегиональные и международные связи, укрепление связей между СРФ внутри ТО и МАСС. В этом же заинтересованы РФ и МАСС, так как отказ от ориентации на полное государственное регулирование или зависимость от конъюнктуры рынка в одной отрасли снизит угрозу социального взрыва, аналогичного происходившим в Республике Коми и в Кемеровской области, а также снизит социальную нагрузку на сектор нефтегазовой экономики и повысит конкурентоспособность ее продукции.

Решение этой проблемы отличается от предыдущей многовариантностью и большей комплексностью оценок, так как требует учета многих факторов и возможных связей в экономике. Академическая наука полезна здесь при разработке методологии проведения исследований и как профессиональный эксперт по отдельным отраслям знаний.

Возможна стихийная диверсификация экономики, но она слишком длительна, регулируемый же вариант требует активного участия, прежде всего при выработке программы (аналог «Повестки дня на XXI век» для ТО), широкого круга представителей академической науки различных направлений:
— экономистов и социологов для оценки возможных последствий различных вариантов перестройки хозяйства;
— специалистов биологического и географического профиля для проведения инвентаризации возобновимых природных ресурсов области и оценки биоразнообразия;
— геологов для инвентаризации невозобновимых ресурсов;
— климатологов и криологов для оценки допустимых условий природопользования на Севере;
—этнографов и других «гуманитариев», чтобы выбранные варианты не вызвали этнических конфликтов и не нарушали традиционной культуры коренных народов;
— психологов для обеспечения психологической адаптации и реадаптации миграционного населения;
— информационно-аналитической службы, которая должна не только обеспечивать доступ к статистической отчетности, но отрабатывать методологию последней для обеспечения мониторинга за реализацией программы.

Выполнение программы диверсификации экономики — длительный процесс, требующий оперативной оценки результатов и корректировки ее с учетом новейших достижений науки и технологий, поэтому мониторинг за реализацией программы (или курирование его) целесообразно поручить академической организации.
3. Демографическая ситуация в ТО, включающей три субъекта Федерации, чрезвычайно сложна. Она является одним из фрагментов демографической проблемы Сибири и всей России. Ее решение (единственный способ исключения политических конфликтов следующего тысячелетия) возможно лишь тогда, когда большинство россиян (вне зависимости от наций, политических убеждений и конфессий) будут любить свою Родину (от места рождения до всей страны) и гордиться ее историческими и культурными традициями, ее мощью и справедливостью, когда в любом уголке России ее гражданин не будет чувствовать себя мигрантом или временщиком, а за рубежом — будет находиться под ее защитой.

Решение демографической проблемы имеет социально-экономические, культурные и правовые аспекты. Социально-экономические и правовые аспекты будут решаться по мере претворения в жизнь согласованных программ «устойчивого развития» РФ и СРФ. В культурном аспекте демографическая проблема наиболее комплексная и решение ее требует очень грамотных и деликатных усилий со стороны всей вертикали государственного управления, а также отечественной науки.

Большую помощь при этом окажет знание и понимание истории страны
и отдельных ее регионов, а также культурных ценностей населяющих
ее территории этносов, чему в не малой степени должны способство-
вать исторические направления академической науки.

Перечисленные стратегические проблемы ТО предоставляют широкое поле деятельности всем имеющимся подразделениям тюменской академической науки. Какие же преимущества обеспечивает область для развития различных направлений фундаментальных исследований?

Прежде всего, ТО наиболее благоприятна для развития криологии Земли, так как в ее пределах находятся все виды объектов криологии, от льдов Северного Ледовитого океана до слоя сезонного промерзания на юге области, причем они подвержены интенсивному антропогенному воздействию и в силу интенсивного «освоения» районов Севера (а в перспективе и шельфа Карского моря) наиболее детально изучаются, что служит основой формирования новых знаний. Потребности ТО уже внесли свежую струю в науки криологического направления, определив концепцию криосферы Земли.

Не менее интересна и плодотворна ситуация в ТО для фундаментальных исследований в правоведении, так как здесь наиболее рельефно определяются правовые взаимоотношения современных экономических и государственных структур, коренного и «пришлого» населения осваиваемых территорий, а также наиболее актуален вопрос «правового конфликта» между современниками и грядущими поколениями, связанного с использованием, охраной и восстановлением природных ресурсов.

Уникальные материалы получены при освоении недр области. Они являются основой для нового шага в развитии геологии, горного дела, методов поисков и разведки месторождений полезных ископаемых, а также отраслей точных наук, специализирующихся на моделировании процессов в природных средах.

Исключительная демографическая ситуация, богатая культура и история народов, населяющих область, уникальные памятники древних культур представляют богатейшие возможности для развития гуманитарных направлений науки.

Уникальное сочетание природных условий в пределах ТО, различные виды техногенных и антропогенных воздействий на окружающую человека среду и высокая степень изученности территории аэро- и космометодами дают неоценимые материалы для развития наук биологического направления и ландшафтоведения.

Литература

Введение в философию: Учеб. для вузов. Ч. 2 / Фролов И. Т., Араб-Оглы Э. А.,

Арефьева Г. С. и др. М.: Политиздат, 1989. 639 с.

Вижина И. А., Воробьева В. В., Харитонова В. Н. Проблемный макрорегион
формирования Западно-Сибирского нефтегазового комплекса // Проблемные регионы ресурсного типа развития на территории Сибири: Доклад на Всерос. конф. по экономич. развитию Сибири (июнь 1993). Новосибирск: ИЭиОПП СО РАН, 1993. С. 25-45.

Водно-болотные угодья России. Т. 1. Водно-болотные угодья международного значения. М.: УУеНапаз 1п1егпа1юпа1 РчЫюаНоп, 1998. № 47. 256 с.

Встреча на высшем уровне «Планета Земля». Программа действий / Сост. М. Китинг. Публикация Центра «За наше общее будущее». Женева, 1993. 80 с.

Геокриология СССР. Западная Сибирь. М.: Недра, 1989. 454 с.

Давыдченков В. Т. Интеллектуальные ресурсы // Россия: новый этап неолиберальных реформ: Социальная и социально-политическая ситуация в первой половине 1997 года. М.: Республика, 1997. С. 115-118.

Каменков К. А. О демографической ситуации в Тюменской области. Тюмень: Тюменский обл. центр гос. сан.-эпидемиолог, надзора, 1992. 48 с.

Клеандров М. И. О законотворческом обеспечении процесса вхождения региона в рыночную экономику // Социально-экономические проблемы региона в переходный период: Мат. междунар. науч.-практич. конф., посвящ. 25-летию Тюм. гос. ун-та. Тюмень: Изд-во Тюм. ун-та, 1998. С. 79-80.

Ключников С. И. Экологически обусловленные болезни // Тр. N01. Вып. 1.
Пути и средства достижения сбалансированного эколого-экономического развития в нефтяных регионах Западной Сибири. Екатеринбург: ИПП «Уральский рабочий», 1995. С.89-90.

Конев Ю. М. Ресурсный подход к проблемам эколого-экономического развития Тюменской области // Тр. N01. Вып.1. Пути и средства достижения сбалансированного эколого-экономического развития в нефтяных регионах Западной Сибири. Екатеринбург: ИПП «Уральский рабочий», 1995. С. 10-15.

Коптюг В. А. Конференция ООН по окружающей среде и развитию (Рио-де-Жанейро, июнь 1992 г.) / Информационный обзор. Новосибирск: СО РАН,
1992.62с.

Коптюг В. А. Образование и наука в системе устойчивого развития общества // В. А. Коптюг. На пороге XXI века: статьи и выступления по проблемам устойчивого развития. Новосибирск: Изд-во СО РАН, 1995. С. 84-88.

Коптюг В. А., Матросов В. М., Левашов В. К., Демянко Ю. Г. Устойчивое
развитие цивилизации и место в ней России: проблемы формирования национальной стратегии. М.; Новосибирск: Изд-во СО РАН, 1996. 75 с.

Крупинин Н. Я. О состоянии окружающей природной среды в Нижневартовском регионе //Тр. N01. Вып. 1. Пути и средства достижения сбалансированного эколого-экономического развития в нефтяных регионах Западной Сибири. Екатеринбург: ИПП «Уральский рабочий», 1995. С. 22-29.

Крюков В. А. Институциональная структура нефтегазового сектора: проблемы и направления трансформации. Новосибирск: ИЭиОПП СО РАН, 1998. 280 с.

Крюков В. А., Севастьянова А. Е. Тюменская область в переходный период: состояние, проблемы, поиски путей решения // Мат. Всерос. конф. по экономич. развитию Сибири (июнь 1993). Новосибирск: ИЭиОПП, 1993. 47 с.

Матвеев А. В. Первые андроновцы в лесах Зауралья. Новосибирск: Наука. Сиб. предприятие РАН, 1998. 417 с.

Мельников В.П., Спесивцев В.И. Инженерно-геологические и геокриологические условия шельфа Баренцева и Карского морей. Новосибирск: Наука, 1995. 197с.

Михайлова Л. В. Химическое загрязнение — одна из основных экологических проблем Обь-Иртышского региона // Тр. N01. Вып.1. Пути и средства достижения сбалансированного эколого-экономического развития в нефтяных регионах Западной Сибири. Екатеринбург: ИПП «Уральский рабочий», 1995.
С. 43-46.

Народное хозяйство РСФСР в 1988 г. Стат. ежегодник / Госкомстат РСФСР. М.: Финансы и статистика, 1989. 688. С.

Наука России в цифрах: 1996. Краткий стат. сб. / ЦИСН. М., 1996. 94 с.
Природные ресурсы Тюменской области. 1997 г. Тюмень: Губ. Академия Тюм. обл., 1998. 110 с.

Простнева О. В. Особенности регионального подхода к развитию социальной инфраструктуры // Социально-экономические проблемы региона в переходный период: Мат. междунар. науч.-практич. конф., посвящ. 25-летию Тюм. гос. унта. Тюмень: Изд-во Тюм. ун-та, 1998. С. 8-9.

Развитие энергетического сектора Сибири (материалы к энергетической стратегии Сибири). Новосибирск, 1997. 192 с.

Соловьев В. С., Мироненко В. Г., Гребнева Н. Н. Экологическая и социальная физиология человека в условиях северного города // Тр. N01. Вып.1. Пути и средства достижения сбалансированного эколого-экономического развития в нефтяных регионах Западной Сибири. Екатеринбург; ИПП «Уральский рабочий», 1995. С. 86-88.

Статистический обзор социально-экономического развития Тюменской области: 1996. Тюмень: Госкомстат РФ, Тюменский областной комитет государственной статистики, 1997.187 с.

Трофимук А. А. Сорок лет борения за развитие нефтегазодобывающей промышленности Сибири. Новосибирск: Изд. СО РАН, НИЦ ОИГГМ, 1997. 369 с.

Тюменская область в цифрах за 1990-1995 гг. Тюмень: Госкомстат РФ, Тюменский областной комитет государственной статистики, 1996. 210 с.

Чижов Б. Е. Влияние нефтегазодобычи на лесной фонд и лесные экосистемы Среднего Приобья // Тр. N01. Вып. 1. Пути и средства достижения сбалансированного эколого-экономического развития в нефтяных регионах Западной Сибири. Екатеринбург: ИПП «Уральский рабочий», 1995. С. 34-38.

Яновский Р. Г., Давыдченков В. Т., Чеченова Э. И. Интеллектуальные ресурсы // Россия: вызовы времени и пути реформирования. Социальная и социально-политическая ситуация в России в 1997 году. М.: РИЦ ИСПИ РАН, 1998.
С.140-146.

© 2007 Тюменский научный центр СО РАН Webmaster - Роман Федоров