ОСВОЕНИЕ СЕВЕРНОГО МОРСКОГО ПУТИ И ЗАВЕРШЕНИЕ ОТКРЫТИЯ СОВЕТСКОЙ АРКТИКИ

Магидович И.П., Магидович В.И. Очерки по истории географических открытий. В 5 т. / Т. 5. Новейшие географические открытия и исследования (1917-1985). - М.: Просвещение, 1986. - 223 с.

Первая Карская операция и “Персей” 

После Великой Октябрьской социалистической революции молодая Советская республика приступила к возобновлению судоходства в северных морях нашей Родины. Как только интервенты были изгнаны и Советская власть в Сибири и на Европейском Севере восстановлена (начало 1920 г.), по инициативе В. И. Ленина в Архангельске приступили к организации Первой Карской операции для товарообмена советского Европейского Севера с сибирскими портами Карского моря. Возглавил ее выдающийся ледовый капитан (из военных штурманов) Михаил Васильевич Николаев, имевший уже большой полярный опыт. В 1918—1919 гг., застигнутый в Архангельске интервенцией, он командовал гидрографическими судами в Белом море и активно помогал подпольной большевистской организации, вывозя из города подпольщиков, попавших “на заметку” белогвардейской контрразведке.

Для Первой Карской операции (осень 1920 г.) пришлось взять 18 до предела изношенных “посудин”, совершенно не приспособленных к плаванию во льдах: интервенты захватили и угнали все хорошие корабли. На таких судах, разбив их на два отряда, М. В. Николаев прошел из Белого в Карское море — к устьям Оби и Енисея и обратно, доставив 8600 т муки и жиров в Архангельск. Он руководил тремя последующими Карскими операциями (1921 —1925 гг.), положившими начало службе погоды.

До Советской власти не существовало да и не могло быть планомерного изучения Арктики. В работах, проводимых царским Правительством или заинтересованными частными лицами, господствовал полный хаос: одни арктические районы обследовались несколькими экспедициями, часто одновременно, другие оставались совершенно забытыми. Случайны были и задачи, ставившиеся перед экспедициями: они зависели от учреждения, или капиталистической фирмы, или лица, финансировавшего предприятие. Вопрос о всестороннем и планомерном исследовании всей Европейско-Азиатской Арктики, как имеющей государственно важное значение, впервые поставлен В. И. Лениным в декрете от 10 марта 1921 г., учреждавшем Плавучий морской научный институт (Плавморнин),. Комплексное научное исследование Арктики предполагалось сочетать с важной практической целью освоения Северного морского пути, связывающего советский Европейский Север с Дальним Востоком — около 10 200 км.

Энтузиастом этого дела стал гидробиолог Иван Илларионович Месяцев, один из основоположников советской океанологии. Ему пыла поручена организация Плавморнина, и в том же 1921 г. он ходил на ледоколе “Малыгин” в Баренцевом море до северного берега Новой Земли и в Карском море (“Малыгин” прошел туда через Карские Ворота). Месяцев руководил снаряжением специального экспедиционного судна Плавморнина, деревянной парусно-па-ровой шхуны “Персей” (550 т) — первого морского судна, построенного в советское время, и возглавлял научно-исследовательские работы в западной части Советской Арктики. (Сам Месяцев ходил па “Персее” в 1923, 1926 и 1927 гг. в Белом, Баренцевом и Карском морях и в северной части Атлантического океана.) Он создал Океанографический институт, директором которого состоял до последних дней своей жизни (умер в 1940 г.).

Месяцев широко развернул научно-промысловые исследования с помощью специальных экспедиционных судов и моторных ботов и организовал сбор сведений у рыбаков по особым опросным листам, придавая большое значение отечественному опыту ловли рыбы, передаваемому в течение многих веков от. поколения к поколению. По его же инициативе начали применяться аэрофотосъемки для изучения движения рыбных косяков. Таким образом, он заложил научные основы промысловой разведки.

Давыдов и освоение острова Врангеля

Попытки организовать на о. Врангеля англоканадские зверобойные и китобойные промыслы предпринимались в годы интервенции и вторично в 1923 г. Инициатором в обоих случаях был Вильяльмур Стефансон, за которым стояли англо-канадские империалистические круги, рассчитывавшие, что они не встретят должного отпора со стороны молодого Советского государства. Однако они просчитались: чтобы положить конец попыткам захвата о. Врангеля, туда в июле 1924 г. была отправлена из Владивостока канонерская лодка “Красный Октябрь” под командованием военного моряка-гидрографа Бориса Владимировича Давыдова.

В 1919 — 1920 гг. он выполнил опись части западных берегов Берингова моря и на основе собранных материалов в 1923 г. издал “Лоцию побережий РСФСР, Охотского моря и восточного берега полуострова Камчатки...”.

Кроме основного поручения от Советского правительства, Давыдов выполнял еще задание научно-исследовательского характера как на пути к о. Врангеля — в Беринговом проливе и в Чукотском море, так и у самого острова. Продвигаясь до 12 августа 1924 г. на север через Берингов пролив и южную часть Чукотского моря, совершенно свободные от льда, экспедиция достигла 70°43' с. ш. Но когда “Красный Октябрь” повернул на запад к о. Врангеля, он встретил тяжелые льды, был зажат ими, четыре дня дрейфовал и еще два дня с большим трудом в густом тумане пробирался через торосистые многолетние льды. 19 августа первые советские моряки высадились на южный берег о. Врангеля (у бухты Роджерса), и на следующий день в торжественной обстановке Давыдов поднял там советский флаг и установил медную доску с датой посещения острова. Три дня “Красный Октябрь” шел на запад вдоль побережья и обнаружил два промысловых зимовья с небольшими складами, а вскоре и людей: одного канадца и 13 американских эскимосов, заброшенных туда в 1923 г. для хищнического промысла. Давыдов конфисковал все промысловые орудия и добычу, а промышленников, как браконьеров, арестовал.

Закончив осмотр и съемку южного берега о. Врангеля, Давыдов 23 августа повернул от юго-западного мыса Блоссом к материку. Он достиг его у мыса Якан только через пять дней, так как пролив Лонга был забит льдом. Оттуда “Красный Октябрь” короткое время шел на юго-восток по береговой полынье до мыса Шмидта, всего лишь около 150 км. Здесь ледовая обстановка так ухудшилась, что моряки стали готовиться к зимовке, но через четыре недели, когда уже разобрали машину, вдруг почувствовали зыбь. Она все усиливалась — очевидно, непоДалеку часть моря была свободна от льда. Менее чем в два дня машину снова собрали, развели пары, и 27 сентября “Красный Октябрь”, преодолев полосу льда шириной приблизительно в 25 км, по чистой воде при противном штормовом ветре двинулся к Берингову проливу, но только через шесть дней добрался до мыса Дежнева. Раздобыв в этом районе немного топлива, экспедиция прошла через Берингов пролив и 6 октября остановилась в бухте Провидения, где угля для корабля оказалось достаточно. 23 октября 1924 г. “Красный Октябрь”, успешно выполнив правительственные задания, вернулся во Владивосток.

В августе 1926 г. пароход “Ставрополь” под командой Павла Георгиевича Миловзорова доставил из Владивостока на о. Врангеля первую партию советских переселенцев (59 человек) во главе с Георгием Алексеевичем Ушаковым, назначенным начальником острова. А на обратном пути Миловзоров поднял советский флаг на о. Геральд — крайней северо-восточной земле Советской Арктики (71°25'с. ш., 175°40' з. д.). Но граница советского сектора в Чукотском море постановлением Правительства СССР от 15 апреля 1926 г. установлена еще далее к востоку, по меридиану 168°49'30" з. д.

Между тем Г. Ушаков в марте — апреле 1928 г. за 40 суток впервые выполнил съемку всего побережья о. Врангеля (площадь около 7300 км2). Внутренние его части удалось обследовать на следующий год, но лишь в общих чертах. По данным Ушакова, почти 2/3 острова занимают две широтных гряды с отдельными вершинами до 1 тыс. м (1096 м — гора Советская). В 1975 г. из США па о. Врангеля завезена партия овцебыков, а спустя год этот главный арктический “роддом” белых медведей стал первым в Советской Арктике государственным заповедником.

Первые советские исследователи Земли Франца-Иосифа

С 1923 г. советские научно-исследовательские экспедиции посещали прибрежные воды Земли Франца-Иосифа. 15 1929 г. на о. Гукера в подтверждение того, что весь архипелаг Земля Франца-Иосифа является советским владением, поднят советский флаг. На западный берег о. Гукера, у бухты Тихой, высадилась первая партия советских зимовщиков, прибывшая на ледокольном пароходе “Георгий Седов” (водоизмещение 3217 т) под командой Владимира Ивановича Воронина. В августе для них были построены три здания, и полярная метеорологическая станция (80°20' с. ш.) приступила к работе. Воронин провел “Седова” через Британский канал на север до 82°14' с. гл. Научные работники на “Седове”, произведя глубоководные гидрологические наблюдения, обнаружили слой теплых атлантических вод близ северных берегов архипелага.

С 1929 г. Земля Франца-Иосифа каждое лето (кроме 1941 — 1944 гг.) посещается советскими экспедициями, и в состав их обязательно входят научные сотрудники, ведущие там исследовательские работы. Важнейшим их опорным пунктом является станция у бухты Тихой, круг научной деятельности которой все расширяется. Кроме того, в 1932 г. в связи с проведением Второго Международного полярного года на крайнем севере архипелага (81°48' с. гл.), на о. Рудольфа, организована вторая станция, в тот период саЩя северная на Земле. С 1936 г. она стала отправным пунктом для рядЙ советских воздушных экспедиций к Северному полюсу и вообще для исследований с воздуха Центральной Арктики.

Экспедиция на “Георгии Седове” и новые открытия в Карском море

Северная часть Карского моря еще в 20-х гг. XX в. оставалась “белым пятном”. Первая научно-исследовательская экспедиция под начальством Отто Юльевича Шмидта направилась туда на “Седове” под командой В. И. Воронина в 1930 г., научный руководитель Владимир Юлъевич Визе. Изучив дрейф “Св. Анны” по вахтенному журналу, Визе писал в статье “О поверхностных течениях в Карском море”: “Льды, двигавшиеся под влиянием ветра, встречали какое-то препятствие [вероятно] ...близкую сушу... Предположение о существовании земли между 78 и 80° к востоку и недалеко от линии дрейфа “Св. Анны” в полной мере подтверждается наблюдениями над сжатием льдов и появлением полыней... [записанными] в вахтенном журнале “Св. Анны”... Предположительное место этой земли нанесено мною на прилагаемой к настоящей статье карте”.

Поиски этой неведомой земли были одним из заданий, полученных экспедицией 1930 г. От Русской Гавани на северо-западном берегу Новой Земли (76°13' с. ш.) “Седов” двинулся на северо-восток. “Более 300 км судно продвигалось во льдах. Только на широте 79° ...начали встречаться все более разреженные льды. Появились необычные для этого района большие разводья, и вот 13 августа впереди открылась темная полоса неизвестной земли, окруженной неподвижными торосистыми льдами... Суша предполагаемая стала сушей существующей” (Д. Карелин).

О. Визе лежит в северной части Карского моря, на 79°50' в, д. На следующий день после открытия В. Ю. Визе и несколько других участников экспедиции с большими усилиями добрались через торосы к острову, обследовали его, произвели съемку и положили на предварительную карту. “Затерянный среди арктических льдов,— писал Визе,— этот остров производит крайне унылое и безотрадное впечатление, Он низменный, сложен осадочными породами, поверхность его почти лишена растительности. Крайне бедна и его животная жизнь. Даже птицы... здесь имелись только в единичных экземплярах”.

От новооткрытого острова “Седов” пытался пройти прямо на восток, к не исследованной еще Северной Земле, где предполагалось высадить партию зимовщиков. Однако он встретил такие тяжелые плавучие льды, что вынужден был обогнуть их с юга. Только у 77° с. ш. удалось повернуть на северо-восток, и 22 августа открылись еще два низменных клочка суши, названные в честь участников экспедиции — микробиолога Бориса Лаврентьевича Исаченко и капитана “Седова” — о-вами Исаченко (77°15' с. ш., 89°30' в. д.) и Воронина (78°10' с ш., 93°45^ в. д.). Затем экспедиция повернула на север, так как на востоке снова встретились непроходимые льды. На следующий день появился еще неведомый обрывистый западный берег Северной Земли, скованный невзломанным неподвижным льдом — широкой полосой берегового припая. А 24 августа, поднявшись на север вдоль кромки льда до 79°30' с. ш., экспедиция обнаружила маленькую гряду — архипелаг Седова, в 40 км к западу от Северной Земли. За неделю на одном из островов (Домашнем) была построена полярная станция, где остались четыре зимовщика, включая начальника Г. А. Ушакова и геолога Николая Николаевича Урванцева.

“Седов” двинулся далее на север, вдоль западного берега Северной Земли, в полосе между береговым припаем и плавучими льдами. Через день (31 августа) путь пароходу преградила широкая полоса мощного многолетнего льда, но в нескольких километрах севернее виднелась “огромная сверкающая белоснежная шапка с обрывистыми зеленовато-голубоватыми краями” (о. Шмидта, 81°10' с. ш., 91° в. д.). Оттуда “Седов” прошел на юг, а затем на запад и, обогнув с севера Новую Землю, прибыл 14 сентября в Архангельск.

Гидрологические работы этой экспедиции в центральной части Карского моря положили начало очень важному океанографическому открытию: выявлены обширное мелководье, позднее названное Центральной Карской возвышенностью (глубины менее 50 м), и по обе ее стороны две подводные впадины — широкие глубоководные желоба: на западе — Св. Анны, на востоке — Воронина.

Завершение открытия Северной Земли

“Угрюмый и безжизненный остров Домашний, где была организована новая полярная станция, был всего лишь гребень известняковой складки, выступающей из моря. Он поднимался узенькой, взгорбленной полоской и напоминал высунувшуюся из воды спину кита. Впервые вступив на его обледеневшую, скользкую поверхность, мы невольно шли осторожной походкой, будто под ногами и в самом деле лежал кит, готовый каждую минуту погрузиться в холодную пучину” (Г. Ушаков).

Для станции были оставлены 43 собаки с санными упряжками и трехгодичный запас продоволь ствия для людей и животных. В начале октября, после первой рекогносцировки, выяснилось, что о. Экспедиция на “Седове” 1930 г. Домашний находится приблизительно в 20 км от Северной Земли. 5 октября 1930 г. Г. Ушаков водрузил советский флаг на ее западном берегу, у высокого мыса Серп и Молот. Засняв в октябре 145 км западного побережья, зимовщики приступили к подготовке исследования Северной Земли, которая считалась единым массивом суши или, возможно, двойным островом. Для выяснения этого вопроса они совершили туда ряд санных поездок и устроили несколько продовольственных складов.

В мае 1931 г. Ушаков и Урванцев открыли забитый многолетним торосистым льдом пролив Красной Армии, отделяющий северную часть исследуемой земли с гладкой куполовидной поверхностью — о. Комсомолец — от ее центральной части. Полярники Прошли с запада на восток и положили на карту весь пролив, а также засняли участок побережья к юго-востоку ох него до 80° с. ш. В итоге обнаружилось, что пролив нанесен на карту Б. А. Вилъкицкого с неточностями, вполне, впрочем, понятными, так как съемки производились с судна, шедшего во льдах. Значительно более крупные ошибки первой съемки удалось выявить к северу от пролива. Фактически пришлось наново закартировать все северо-восточное побережье Северной Земли. Там, где берег поворачивает на северо-запад, ледниковый щит, покрывающий большую часть острова, отступает от моря, и исследователи шли вдоль низменного отлогого берега. При этом они с первого взгляда не всегда понимали, где находятся — на берегу или на льду. 16 мая полярники достигли белого, строгого и сурового мыса Арктического (81°15' с. ш., 95°40' в. д.) — крайней точки Северной Земли и всей Азиатской Арктики. Через три дня они двинулись дальше на юго-запад и завершили открытие берегов о. Комсомолец (9006 км2), обнаружив при этом группу небольших островов, названных именем Демьяна Бедного.

В июне 1931 г. зимовщики пересекли центральный район Северной Земли в северо-восточном направлении, двинулись вдоль берега на восток, а затем прямо на юг (по меридиану 100° в. д.), иступив в “залив”, показанный на парте Вилькицкого. Но залив оказался проливом, получившим имя океанолога Ю, М: Шокальского. Но этому новооткрытому проливу они снова вышли от моря Лапте-иых к Карскому морю, доказав тем самым, что и центральная масть Северной Земли является отдельным островом (назван именем Октябрьской Революции). Оставалось только исследовать его западное побережье. Этот участок мути был очень трудным из-за потепления (до +5° С). “Снег отказывался держать сани, собак и даже лыжи... 25 июня вскрылись реки. Движение по берегу стало невозможным. Единственной дорогой оказалась узкая полоса прибрежных ровных льдов, залитых водой. День за днем экспедиция шла в ледяной воде, часто на протяжении десятков километров не встречая льдины, на которой можно было бы отдохнуть и согреться замерзающим собакам” (Г. Ушаков). В начале июля, когда полярники находились в 150 км от своей станции, они вынуждены были десять дней стоять на месте из-за тумана и снега с дождем. Собачьего корма оставалось очень мало; к счастью, на шестой день удалось убить двух белых медведей. Последний участок пути оказался самым тяжелым. “В течение двух суток непрерывно шел сильный дождь... На льду появились трещины... Две собаки издохли от истощения, пять вместе с передовиком лежали в санях, остальные... начали падать в воде. Корм кончился, мы отдали собакам остатки сливочного масла и шоколада, сами питались одним рисом, который приходил к концу” (Г. Ушаков). 20 июля, через 50 дней после выступления, Ушаков и Урванцев вернулись на станцию, завершив обход и съемку побережья о. Октябрьской Революции — крупнейшего в архипелаге (14 170 км2).

Весной следующего, 1932 г. (с середины апреля до конца мая) исследователи обошли кругом и засняли о. Большевик (11 312 км2), лежащий за проливом Шокальского. Фактически они заново его открыли, так как восточный и южный- берега острова были показаны на карте Вилькицкого неверно; к западному же побережью архипелага он совсем не подходил. А 1 — 8 июня полярники обошли и закартировали о. Пионер (1550 км2), самый близкий к базе.

Первые зимовщики на Северной Земле за два года изъездили на собаках не менее 5000 км (из них 2221 км приходится на маршрутную съемку), засняли почти весь архипелаг, за исключением о. Шмидта, выяснили рельеф, характер оледенения и геологическое строение Северной Земли, составили точную карту архипелага. В середине августа 1932 г. Г. А. Ушакова, Н. Н. Урванцева и их товарищей сменила группа зимовщиков, доставленная на “Русанове”. Этот ледокольный-пароход на пути к Северной Земле впервые посетил о. Свердрун (74°35' с. ш., 79°25' в. д.), где был водружен советский флаг. К севе-82°20' в. д., экипаж открыл о-ва Известий ЦИК'а. Затем “Русанов” впервые прошел из Карского моря в море Лаптевых проливом Шокальского, причем у западного входа в него обнаружил три острова (из группы Краснофлотских).

В конце июля 1932 г. экспедиция на “Таймыре” под начальством Алексея Модестовича Лаврова открыла в северной части Карского моря мелководье — Центральную Карскую возвышенность, а у западного входа в пролив Шокальского (независимо от “Русанова”) — группу небольших Краснофлотских о-вов.

Первые сквозные плавания Северным морским путем в одну навигацию 

К началу 30-х гг. стало ясно, что использование Северного морского пути для регулярной связи между Европейским Севером и Дальним, Востоком СССР вполне возможно. Оставалось только доказать на практике, что из Северной Европы можно пройти на Дальний Восток в одну навигацию. Это и совершила в 1932 г. экспедиция Арктического института под начальством О. Ю. Шмидта на ледокольном пароходе “Сибиряков” (водоизмещение 3200 т) под командой В. И. Воронина. Судно вышло из Архангельска 28 июля 1932 г., через Маточкин Шар прошло в Карское море и 3 августа 1932 г. достигло порта Диксон, где простояло до 11 августа, дожидаясь транспорта с углем. Оттуда корабль взял курс на Северную Землю и, идя по совершенно чистой воде, обнаружил на пути о. Сидорова (75°08' с. ш., 82°02' в. д.; название дано в честь военного гидрографа К. Е. Сидорова), положив тем самым начало открытию группы о-вов Арктического Института. Затем “Сибиряков” обогнул с севера о. Комсомолец, причем достиг 81°28' с. ш., прошел в море Лаптевых до бухты Тикси, то по чистой воде, то преодолевая тяжелые льды. В конце августа он вышел из Тикси, взяв на буксир два колесных ленских парохода для перевода их в Колыму, довел их до устья Колымы и продолжал путь на восток. Многолетние торосистые льды “Сибиряков” встретил только за 167° в. д., близ Чаунской губы. Медленно проби-ная себе путь через них, пароход добрался 10 сентября до о. Колю-чин (67°30 с. ш., 174°39' з. д.). Льды становились вся тяжелее, и здесь сломались все четыре лопасти винта. Потребовалось шесть дней, чтобы заменить их запасными. “Сибиряков” продолжал плавание к Берингову проливу, но через два дня, у 172° з. д, льдиной срезало вал винта с муфтой и лопастями; судно десять дней дрейфовало со льдами в различных направлениях. К счастью, 27 сентября подул северо-западный ветер и льды несколько разошлись. На “Сибирякове” поставили 11 парусов, частью сшитых из брезента, частью шлюпочных, он начал медленно продвигаться на юго-восток к кромке льда, за которой виднелось море, и 1 октября вышел на чистую воду у северного прохода в Берингов пролив. Несмотря на потерю восьми дней у Диксона и на две аварии у северного побережья Чукотского п-ова, “Сибиряков” впервые в истории прошел в одну навигацию Северный морской путь — от устья Северной Двины до Берингова пролива — в два месяца и три дня. Между тем к кромке льда несколько раньше подошел вызванный по радио советский траулер “Уссуриец”, который отбуксировал пароход в Петропавловск, а затем в Иокогаму. Закончив здесь ремонт, “Сибиряков” 1 января 1933 г. вышел в море, обогнул с юга Азию и через Суэцкий канал, обойдя с юга и запада Европу, 7 марта прибыл в Мурманск.

В 1934 г. ледорез “Литке” (капитан Николай Михайлович Николаев, научный руководитель В. Ю. Визе) без аварий прошел в одну навигацию (13 июля — 22 сентября) Северным морским путем с востока на запад (Владивосток — Мурманск). При этом он в середине августа освободил из льдов три парохода, зимовавших среди о-вов Комсомольской Правды, затратив пять суток, а в сентябре 12 суток обслуживал Карскую операцию.

В следующем, 1935 г. Северным морским путем в одну навигацию прошли четыре обыкновенных грузовых парохода: два из Мурманска во Владивосток и два в обратном направлении. В дальнейшем такие плавания стали обычным делом. А в 1939 г. ледокол “И. Сталин” совершил двойное сквозное плавание в одну навигацию: из Мурманска в бухту Угольная Анадырского залива Берингова моря (63° с. ш., 179°25' в. д.) и обратно. Северный морской путь был окончательно освоен. По нему в годы Великой Отечественной войны переходили советские военные корабли с Дальнего Востока в Баренцево море, а после войны систематически совершаются массовые, все возрастающие перевозки народнохозяйственных грузов.

Ныне Северный морской путь обеспечен широкой сетью полярных станций, усовершенствованным оборудованием арктических портов, ледоколами различного типа, в том числе атомоходами. Трасса Мурманск — Владивосток действует в настоящее время полгода, а на участке Мурманск — Дудинка (на Енисее) с 1978 г. круглогодично.

Послевоенные съемки Земли Франца-Иосифа и Северной Земли

Вскоре после Великой Отечественной войны в Советской Арктике начали работать две комплексные экспедиции. Западная, руководимая Анатолием Ивановичем Степановым, в 1952 — 1953 гг. выполнила систематическое картографирование всего архипелага Земля Франца-Иосифа и открыла 20 новых небольших островов. Съемка позволила выявить также значительные искажения в очертании ряда “земель”, благодаря чему общая площадь архипелага уменьшилась на треть. Даже изображения о. Рудольфа и о. Гукера, баз многочисленных исследовательских партий, Оказались неправильными, а ошибки в определении высот достигали 200 м. По данным Степанова, архипелаг состоит из 152 островов, занимающих около 16 500 км2 (по последним съемкам — 191, чуть больше 16 тыс. км2); лишь седьмая часть поверхности Земли Франца-Иосифа свободна от ледяного “покрывала”.

Экспедиции Бориса Владимировича Дубовского удалось внести некоторые уточнения в карту Северной Земли и обнаружить, несколько новых небольших островов. По Дубовскому, в архипелаге их насчитывается 70, общей площадью около 37 тыс. км. Почти половина территории занята ледниками, из них 20 крупных. Вопреки прежним представлениям, на Северной Земле обнаружено много коротких рек, в основном имеющих горный характер. Экспедиция выполнила также съемку о. Визе; выяснилось, что он почти в шесть раз крупнее (288 км2), чем считалось ранее. 

ИССЛЕДОВАНИЯ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АРКТИКИ

Первые полеты к Северному полюсу и трагедия дирижабля “Италия” 

Идею исследования Арктики с самолета впершие в Западной Европе высказал Руал Амундсен, который прошел ранее и Северо-Западным и Северо-Восточным проходом и открыл Южный полюс. В 1925 г. Амундсен вместе с американцем Линкольном Элсуортом организовал первую воздушную экспедицию в Арктический бассейн. На деньги Элсуорта были куплены два гидросамолета “летающие лодки” и доставлены на Шпицберген. В конце мая первая арктическая воздушная экспедиция, вылетев из Конгсфьорда, достигла 87°43' с. ш. и сделала там вынужденную посадку на льдину. Во второй половине июня, отремонтировав одну “летающую лодку”, экспедиция вернулась к Шпицбергену. Она доказала, что к северу от Гренландского моря, примерно до 88-й параллели, суши не существует.

Добраться на самолете до Северного полюса удалось впервые Ричарду Бэрду 9 мая 1926 г. Он вылетел из Конгсфьорда к полюсу и через 15 часов после старта вернулся обратно. Бэрд продолжил открытие Амундсена, установив, что от 88° до самого полюса в шпицбергенском секторе Арктики земли нет.

В мае того же года — на два дня позже Бэрда — через Северный полюс из Шпицбергена в Америку на дирижабле был совершен первый в истории перелет. В полете участвовали Амундсен, Элсуорт," а также конструктор и строитель дирижабля, итальянский военный инженер Умберто Нобиле (в качестве командира корабля). Дирижабль “Норвегия”, специально оборудованный по указаниям Амундсена для полета в Арктике, вылетел из Конгсфьорда на север по меридиану 11° в. д., прошел над полюсом и по меридиану 160° з. д. через 42 часа достиг мыса Барроу (самый северный выступ Аляски). Над Аляской начался сильный ветер, вынудивший дирижабль приземлиться у бухты Порт-Кларенс, на 65° с. ш. Этот первый полет над Арктикой — от Шпицбергена к Аляске (более 4000 км) — через “полюс относительной недоступности” и “ледовый полюс” — позволил доказать, что обширная “Земля Харриса”, расположенная якобы между полюсом и Аляской, на самом деле не существует.

В начале мая 1928 г. Нобиле на дирижабле полужесткого типа “Италия” прилетел в Конгсфьорд, чтобы самостоятельно достичь полюса. После двух неудачных попыток “Италия” 23 мая вылетела из Конгсфьорда, утром следующего дня добралась до полюса и два часа находилась над ним. Нобиле не решился на посадку из-за плохой погоды и повернул к Шпицбергену. Из-за сильного похолодания (началось обледенение дирижабля) и внезапной потери газа “Италия” стала падать. От удара об Лед моторная гондола разлетелась в щепы, моторист погиб, а из полуразбитого помещения, где находилась команда, выпали на льдину девять человек, часть продовольствия и рация. Облегченный почти на две тонны, дирижабль с гондолой, в которой оставались шестеро (“группа Александрини”), быстро поднялся в воздух и исчез в восточном направлении. Об их судьбе до сих нор ничего не известно. Из девяти выброшенных на льдину трое (в том числе Нобиле) получили переломы рук и ног. Льдина дрейфовала на юг и через пять дней оказалась близ о. Фойн (80° 25' с. ш., 26° 10' в. д.). Радисту “Италии” удалось восстановить поврежденную радиостанцию, но сигналы бедствия длительное время не принимались. Поэтому на юг через льды отправились трое — шведский геофизик Финн Мальмгрен (сломавший руку) и два итальянских офицера-фашиста — с намерением добраться до Шпицбергена и сообщить о местонахождении потерпевших крушение. С 3 июня сигналы бедствия удалось принять. 24 июня шведский летчик сделал посадку на льдину, но он вывез только одного Нобиле. 18 июня из Бергена на спасение экипажа “Италия” вылетел Руал Амундсен. После 20 июня его самолет, на котором находилось шесть человек, пропал без вести. Так, стремясь спасти других полярников, погиб Амундсен, величайший по размаху исследований полярный путешественник: он первый достиг Южного полюса и первый перелетел из Европы в Америку (Шпицберген — Аляска) через Северный полюс; он первый на судне “Йоа” с севера обошел Америку (1903 — 1906) и был первым — и пока единственным мореплавателем, проследовавшим вдоль всего побережья Северного Ледовитого океана, после того как на судне “Мод” в 1918—1920 гг. обогнул с севера Европу и Азию.

Итак, на льду осталось восемь потерпевших крушение: с “группой Нобиле”, состоявшей теперь из пяти человек, радиосвязь не прекращалась; о “группе Мальмгрена” не было никаких известий. Для их спасения Советское правительство организовало специальный комитет, который 16 июня послал из Ленинграда на север ледокол “Красин”, с начала июля производивший поиски к северу от Шпицбергена в тяжелых торосистых льдах. Стартовавший с ледового аэродрома летчик Борис Григорьевич Чухновский 10 июля обнаружил “группу Мальмгрена” близ о. Северо-Восточная Земля. Но Мальмгрен погиб месяцем раньше: на пути к Шпицбергену спутники бросили изнемогающего товарища во льдах, забрав с собой продукты, причем один из офицеров, видимо, раздел его. Когда “Красин” через день подобрал обоих итальянцев, оказалось, что один — крепкий, здоровый и бодрый фашист в тюленьих мокасинах — натянул поверх теплого белья три рубашки, включая меховую и вязаную, и три пары брюк; другой офицер (Мариано), “совершенно обессилевший, с отмороженными пальцами на ноге, лежал на льду, не имея сил даже поднять голову: он был совсем истощен, одет лишь в потертые суконные брюки и вязаную рубашку...” (А. Лактионов). В тот же день экипаж “Красина” спас и пятерых людей из “группы Нобиле”.

Первая советская высокоширотная экспедиция на “Садко”

В начале июля 1935 г. для исследования Арктического бассейна от Шпицбергена до Северной Земли из Архангельска на ледокольном пароходе “Садко” (капитан — Н. М. Николаев) отправилась первая советская высокоширотная экспедиция. Начальником ее был Г. Ушаков, научным руководителем — военный моряк-океанолог Николай Николаевич Зубов, оба опытные полярники. Погода благоприятствовала плаванию. Обогнув с запада Шпицберген вдоль кромки льда, экспедиция исследовала северную, тогда свободную от льдов, часть Гренландского моря, обнаружила здесь теплую атлантическую воду и открыла часть подводного “порога Нансена” — повышение дна, как позднее выяснилось, не сплошное, отделяющее Гренландское море от Арктического бассейна. Описав северо-восточное побережье Шпицбергена от Семи Островов до мыса Ли-Смит, “Садко” прошел к северному берегу Новой Земли, а оттуда повернул на север. Экспедиция, делая частые промеры глубин, 1 сентября 1935 г. открыла небольшой остров (назван именем Ушакова) типа “ледяных шапок” и обнаружила в этом районе “мелководье Садко” — северную часть подводной Центральной Карской возвышенности. Затем она прошла к Северной Земле. К середине сентября, двигаясь на север вдоль кромки льдов, “Садко” достиг 82° 41' с. ш.— рекордной тогда широты для свободно плавающего судна, затем пересек с севера на юг Карское море и через Югорский Шар в конце сентября 1935 г. вернулся в Архангельск.

Первая станция “Северный полюс”

Огромная работа, проведенная советскими полярниками для освоения и обслуживания Северного морского пути в первые 20 лет Советской власти, все еще была недостаточна. Следовало расширить наши знания о главном препятствии на этом пути — о льдах. Так как режим льдов северных советских морей, широко открытых в сторону Арктического бассейна, тесно связан с режимом этого бассейна, то первоочередной задачей стало изучение метеорологических условий, морских течений и льдов в самом центре Арктики. Для этого Советское правительство решило организовать в 1937 г. гидрометеорологическую станцию на льдине в районе Северного полюса. Для облегчения доставки туда грузов на о. Рудольфа была устроена самолетная база. П. Г. Головин, первый советский летчик, пролетавший над полюсом, установил возможность посадки на лед тяжелых машин в этом районе.

21 мая 1937 г. самолет, имевший на борту четырех участников экспедиции — начальника Ивана Дмитриевича Папанина, опытного полярника-радиста Эрнста Теодоровича Кренкеля, гидробиолога и океанолога Петра Петровича Ширшова, астронома и магнитолога Евгения Константиновича Федорова, благополучно сел на ледяное поле площадью 4 км2 у 89°26' с. ш., 78° з. д. В тот же депь первая в мире научно-исследовательская лаборатория на Северном полюсе начала работу. Очень скоро выяснилось, что льды дрейфуют в сторону Гренландского моря. Станция “Северный полюс” (“СП-1”) превратилась в дрейфующую, за 274 дня прошедшую более 2500 км от полюса до берега Гренландии, причем огромное ледяное поле сократилось до размеров небольшой льдины площадью менее 500 м2. 19 февраля 1938 г. у 70°54' с. ш., 19°48' з. д. ледокольные пароходы “Таймыр” и “Мурман” сняли зимовщиков вместе с приборами. За время этого беспримерного дрейфа папанинцы, непрерывно работая по 10 — 14 часов в сутки в тяжелых условиях, собрали исключительно ценные, совершенно новые материалы о природе Центральной Арктики.

“Экспедицией установлено, что по пути дрейфа станции никаких земель нет; изучен рельеф дна на всем протяжении дрейфа; установлено, что теплые атлантические воды глубинным течением проникают из Гренландского моря к самому полюсу; опровергнуты предположения о почти полной безжизненности приполюсного района; впервые изучено движение верхних слоев воды (толщиной до 200 м) под действием ветра: метеорологические наблюдения разрушили прежние представления о строении и циркуляции атмосферы в приполюсных пространствах...” (Н. Н. Зубов). Кроме того, исследователи установили характер льдов Центральной Арктики и закономерности их движения; определили величину магнитного склонения у полюса и но линии дрейфа; открыли поднятие дна, в то время считавшееся западной частью “порога Нансена”.

По возвращении на родину всем четырем участникам присвоено звание Героя Советского Союза, каждому присуждена степень доктора географических наук.

Первый трансарктический перелет Москва — США и дрейф “Седова”

В середине июня 1937 г. был осуществлен первый в истории авиации трансарктический перелет из Москвы через Центральную Арктику в США. Три советских летчика — Валерий Павлович Чкалов (первый пилот), Георгий Филиппович Байдуков (второй пилот) и Александр Васильевич Беляков (штурман и радист) — вылетели из Москвы 18 июня и через 28 часов прошли над полюсом. Затем они пересекли американский сектор Арктики, крайние западные острова Канадского Арктического архипелага — Принс-Патрик и Банкс. За заливом Амундсена они летели уже над Северо-Западной Канадой и Британской Колумбией и вышли к Тихому океану у одного из южных островов архипелага Александра (Ревильяхихедо). Следуя вдоль тихоокеанского побережья материка далее на юг, Чкалов сделал посадку около города Портленд (низовье р. Колумбии, США).

В очень тяжелую навигацию 1937 г. в Арктическом бассейне было затерто льдами несколько судов, в том числе ледокольные пароходы “Садко”, “Седов” и “Малыгин”. С 23 октября 1937 г. из моря Лаптевых начался их совместный дрейф от 75°21' с. ш., 132°15' в. д. на север и северо-восток. В апреле 1938 г. у 79—80° с. ш. с этих судов на материк самолетами переправили 184 человека. В конце августа к кораблям, находившимся в это время у 83° 05' с. ш. и 138° 22' в. д., пробился ледокол “Ермак” (капитан Михаил Яковлевич Сорокин), установивший новый рекорд широты для свободно плавающих судов, и вывел из льдов “Садко” И “Малыгина”; “Седов”, получивший повреждение рулевого устройства, продолжал дрейфовать. На пароходе добровольно осталась команда из 15 человек, в том числе капитан Константин Сергеевич Бадигин и гидрограф Виктор Харлампиевич Буйницкий.

Ледовая эпопея “Седова” совершалась большей частью в очень высоких широтах Арктики, почти параллельно дрейфу “Фрама”, но значительно севернее. 29 августа 1939 г. корабль достиг самой северной точки дрейфа -- 86°39'30" с. ш. и 47°55' в. д.

Небольшой коллектив, работая по 15 — 18 часов в сутки, под руководством В. Буйницкого провел астрономические, океанографические и метеорологические наблюдения, причем обнаружил самую глубоководную часть Арктического бассейна (4975 м у 86°24' с. ш., 38°35' в. д.). 20 декабря седовцы “нащупали” центральную часть “порога Нансена”. (Экспедиции на дизель-электроходах “Обь” и “Лена”, проведенные в 1957 — 1962 гг., вместо сплошного подводного хребта обнаружили отдельные поднятия и глубоководные желоба.) Продолжавшийся 812 дней дрейф “Седова” закончился 13 января 1940 г. в Гренландском море на 80°30' с. ш., 1°50' в. д. Судно, прошедшее путь 6100 км по ломаной линии и 296 дней (т. е. почти в 2,5 раза дольше, чем “Фрам”) находившееся за 85-й параллелью, вывел из льдов советский ледокол “И. Сталин”. Малочисленный экипаж во время ледового плена максимально использовал все возможности для научных наблюдений и сохранил свой корабль так, что он самостоятельно перешел в Мурманск (конец января 1940 г.). Всем 15 седовцам присвоено звание Героя Советского Союза.

“Ледяные острова”

Исследуя ледовую обстановку к северу от Восточно-Сибирского и Чукотского морей, советские летчики открыли огромные плавающие “ледяные острова”. Они резко отличаются от окружающих дрейфующих ледяных полей не только размерами (до 700 км2), но также и мощностью (до 35 м) и поверхностью — холмистым или волнистым рельефом; в воде они сидят глубоко и несколько напоминают айсберги, но гораздо больше их по площади и гораздо ниже (10 — 15 м над уровнем моря). Они дрейфуют со скоростью 2 км в сутки под влиянием главным образом глубинных течений, в меньшей мере — ветров и сохраняются по шесть и более лет. На их поверхности иногда наблюдались большие нагромождения твердых пород — нечто вроде скал. Вполне вероятно, что значительную часть сообщений о существовании “земель” близ сибирских и аляскинских берегов Северного Ледовитого океана следует отнести за счет этих плавающих объектов, “родина” которых — шельфовые ледники Канадского Арктического архипелага.

Еще в марте 1941 г. летчик И. И. Черевичный обнаружил На 74° с. ш., в северной части Восточно-Сибирского моря, ледяной остров с: волнистой поверхностью и отчетливо видными руслами речек. В марте 1946 г. пилот Илья Спиридонович Котов видел к северу от Чукотского моря (76° с. ш., 165° з. д.) большой ледяной остров площадью 520 км2, чуть ранее открытый и обследованный американским летчиком Джозефом Флетчером в море Бофорта, обозначившим его “Т-1” (от английского слова “таргит” — мишень). В апреле 1948 г. пилот Илья Павлович Мазурук усмотрел новый, пока самый крупный “ледяной остров” в Центральной Арктике (85°45' с. ш., 140°50' в. д.), длиной 32 км и шириной до 28 км, площадью около 700 км2, с обрывистыми берегами, долинами и оврагами; из-под снега выступали камни. Приблизительно через полтора года И. Мазурук видел эту “мишень” уже сравнительно недалеко от полюса, на 87° с. ш., 155° в. д. (“Т-2”).

Третий, относительно небольшой (около 100 км2) “ледяной остров” (“Т-3”) обнаружил к северу от Чукотского моря в апреле 1950 г. летчик Виктор Михайлович Перов. В марте 1952 г., когда “Т-3” находился на 88° с. ш., 130° з. д., на нем начала действовать американская дрейфующая метеорологическая станция; на зимовку там осталось девять человек, в том числе три научных работника. “Т-3” двигался по часовой стрелке, сначала на север, затем на восток, и в мае 1954 г. оказался недалеко от о. Элсмир. Станция в этот момент была эвакуирована. Сотрудники ее, исследовавшие, между прочим, строение “ледяного острова”, при бурении под слоем льда толщиной около 16 м обнаружили 52 четких прослоя, содержащих зерна кварца, слюды и полевого шпата. Крупные валуны, разбросанные по краям “острова”, свидетельствовали, что он сформировался близ берега. В марте 1957 г. станция на “Т-3” была восстановлена.

Дрейфующие станции и исследование рельефа дна Северного Ледовитого океана

Как только закончилась Великая Отечественная война, советские исследования Центральной Арктики развернулись в самом широком масштабе. Последовательно проводилась новая система работ: в заранее определенных пунктах на лед со специально приспособленных самолетов, пилотируемых И. Черевич-ным и И. Котовым, весной, на сравнительно короткое время — от нескольких часов до двух-трех суток — высаживались небольшие группы исследователей разных специальностей. В 1948 — 1949 гг. 20 таких “прыгающих отрядов”, руководимых М. М. Сомовым, выполнили несколько сот определений глубин в ряде участков Центральной Арктики, ранее никем не посещавшихся. Промеры, произведенные гидрологами Яковом Яковлевичем Гаккелем (конец апреля 1948 г.) и А. Ф. Трешниковым (тот же период следующего года) дали неожиданные результаты — 1290 и 1005 м. Основываясь на этом открытии, Я. Гаккель предсказал существование подводной горной системы, позднее названной хребтом Ломоносова, и показал ее на карте от Новосибирских о-йов до о. Элсмир. Весной того же 1949 г. группой магнитолога Михаила Емельяновича Острекина на меридиане о. Врангеля обнаружена глубина 1234 м — первое указание на существование еще одного поднятия, впоследствии получившего имя Д. И. Менделеева.

Материалы, собранные “прыгающими отрядами” за относительно небольшой период времени, позволили убрать с карт Арктики многочисленные мифические “земли” и положили начало коренному изменению представлений о рельефе дна Северного Ледовитого океана. Впрочем, уже тогда стало ясно, что сезонные — весенние — наблюдения недостаточны как для углубленного изучения Центральной Арктики, так и для практических целей — полного освоения Северного морского пути и прогнозов погоды. Поэтому в 1950 г. возобновились долгосрочные исследования на дрейфующих научных станциях по образцу “СП-1”, но с увеличением количества научных работников различных специальностей и с применением каждый раз все более совершенной аппаратуры и лучшего технического оснащения. В первую очередь обследованию подвергся один из наименее изученных районов Центральной Арктики, расположенный к северу от Чукотского моря.

Весной 1950 г. под начальством М. М. Сомова была организована “СП-2”. Для нее заранее выбрали большое ледяное поле примерно и 600 км к северо-востоку от о. Врангеля площадью около 30 км2 и толщиной около 3 м. 31 марта, когда туда на самолете доставили первую группу, станция находилась на 76°10' с. ш., 166°36' з. д. lice работники по два-три человека разместились в усовершенствованных каркасных палатках, освещавшихся электричеством и радиофицированных (хотя и не очень спасавших от холода); для лаборатории и сложных приборов имелись отдельные полярные юрты, большая служила кают-компанией. Летом появилось много забот: передвигаться по ледяному нолю, покрытому толстым слоем тающего снега, было очень тяжело; часто вода проникала в жилища и вынуждала переносить их с места на место. Постоянно приходилось спускать со льда талую воду, а для этого прорубать кана/гы или бурить скважины.

Осенью эти неприятности сменились обычными для зимовщиков трудностями, связанными с морозами, метелями и мраком полярной ночи. Положение их стало опасным в начале февраля 1951 г., когда из-за многочисленных подвижек льдов, сопровождавшихся сильным сжатием и образованием огромных торосов, ледяное поле раскололось. При этом две трещины прошли прямо под рабочими помещениями, часть их разрушилась, а оборудование погибло; временно прервалась связь с Большой землей.

Через несколько дней на лагерь один за другим с громким треском начали надвигаться торосы, и льдина снова раскололась, на этот раз на мелкие осколки площадью в несколько сот квадратных метров каждый. Спасаясь от гибели, зимовщики в поисках прочного поля расходились в метель и мрак в разные стороны, ежечасно рискуя жизнью, пока не нашли сравнительно надежную льдину в 1 км от лагеря. При переброске палаток, оборудования и прочих грузов на новое место незаменимую помощь оказал легковой колесный вездеход, предусмотрительно доставленный осенью на самолете.

И апреля, когда станция находилась на 81°44' с. ш., 163°48' з. д., ее эвакуировали. За 376 дней дрейфа она прошла, описывая зигзаги и петли, около 2600 км, но по прямой линии только 635 км.

Коллектив “СП-2” производил научные исследования при всякой погоде и в любой ледовой обстановке. Радиосвязь с Большой землей более ни разу не прерывалась; в частности, регулярно посылались сводки метеорологических наблюдений. Очень ценные результаты дали многочисленные (около 260) промеры глубин в районе дрейфа: выяснилось, что к северу от Чукотского моря, приблизительно между меридианами 160—170° з. д., материковая отмель, имеющая вид подводного полуострова (Чукотское поднятие), простирается на несколько градусов севернее, чем ранее показывалось на картах; установлен факт проникновения атлантических и тихоокеанских вод в европейско-азиатскую часть Северного Ледовитого океана (Евразийский суббассейн).

Покинутая льдина продолжала “служить” науке по крайней мере еще три года: на ней остались палатки и некоторые опознавательные знаки, за ней наблюдали советские летчики, она двигалась по часовой стрелке к северу от морей Чукотского и Бофорта и, описав огромную (с радиусом около 1000 км) неправильную окружность, в апреле 1954 г. оказалась недалеко от пункта, где находилась в момент организации “СП-2”. Таким образом удалось доказать существование антициклонической циркуляции льдов и водных масс и Центральной Арктике.

В 1954 г. на заранее выбранные два ледяных поля с самолетов со всем оборудованием высадились сотрудники сразу двух дрейфующих станций “СП-3” и “СП-4”, которые должны были эвакуироваться лишь в случае их выноса из Арктического бассейна. В распоряжении каждого из коллективов имелись вездеход, трактор с бульдозером и вертолет. С зимовщиками поддерживалась регулярная живая связь: ежемесячно их посещали самолеты, доставлявшие свежие продукты, дополнительное оборудование, снаряжение и почту. Жилые и рабочие помещения размещались в разборных утепленных передвижных домиках на полозьях; они отапливались газом или углем, освещались электричеством.

Станция “Северный полюс-3” под начальством А. Трешникова иысажена 9 апреля 1954 г. на ледяное поле площадью около 5 км на 86° с. ш., 175°45' з. д. Делая зигзаги, льдина медленно, но в общем устойчиво продвигалась на север и 25 августа находилась лишь в 30 км от полюса. В конце августа, пребывая еще близ полюса, станция пересекла подводный хребет Ломоносова. “Еще надолго до этого момента частыми промерами были обнаружены резкие колебания глубин... При пересечении самого хребта на расстоянии лишь 8 км отмечены колебания... на 1,5—2 тыс. м. Наименьшая глубина, измеренная нами на вершине хребта, оказалась немногим более 1 тыс. м. Систематические промеры... показали, что рельеф дна в районе простирания хребта представляет собой подводную “горную страну” с отрогами и отдельными возвышенностями с весьма крутыми склонами” (А. Трешников).

До конца ноября “СП-3” дрейфовала около полюса, описывая сложные петли, и не раз при этом снова пересекала хребет Ломоносова. Лед близ станции начал ломаться, и 24 ноября трещина, расколовшая ледяное поле, разделила лагерь на два неравных участка, которые стали расходиться. Льдина с основной частью лагеря имела площадь около 16 га. Работникам, оказавшимся на другой, большей льдине, на вертолете были доставлены припасы и нужные вещи и с ними установлена телефонная связь. В начале декабря при 40-градусном морозе под лагерем прошла вторая трещина, быстро расширившаяся; жилые помещения с помощью трактора пришлось перевезти на другое место, казалось, более надежное, той же льдины. Но она продолжала распадаться и через три недели уменьшилась примерно до 5 га. К счастью, края старой трещины в это время сошлись. Прорубив ворота в гряде образовавшихся торосов, зимовщики за трое суток перебросили весь лагерь на большую часть старого ледяного поля.

В середине марта 1954 г. трещина снова разделила лагерь на два “осколка”, но коллектив, привыкший к таким неожиданностям, успешно справился с очередным ЧП. В течение многих недель, находясь менее чем в 300 км от Гренландии, льдина, становившаяся все менее надежной, почти не меняла своего положения. К югу от нее в апреле образовались обширные пространства чистой воды.

В связи с этим 20 апреля 1955 г., когда “СП-3” достигла 86° с. ш., 31°42' з. д., пройдя за 376 дней 2200 км (по прямой — 830 км), ее эвакуировали.

Станция “СП-4” под начальством Е. И. Толстикова высажена 8 апреля 1954 г. на 75°48' с. ш., 175°25' з. д. на многолетнее ледяное поле площадью около 4 км2 и толщиной около 2,5 м, с отдельными буграми, достигающими 18 м высоты. Гряды торосов по середине и краям льдины указывали, что она подвергалась сильному сжатию окружающего льда. Лагерь располагался на самом высоком участке ледяного поля, а жилые и рабочие помещения на буграх. И выбор поля, и размещение лагеря оказались удачными. Разумеется, и это поле неоднократно разламывалось и к концу дрейфа уменьшилось почти в 10 раз. Однако лагерю никогда не грозила опасность, а летом под строениями на буграх не было талой воды, причинявшей много неприятностей работникам других станций.

Летом полярники находились в районе океана, где льда на поверхности воды оставалось лишь 20—30%. Часто льдину окружала чистая вода, простиравшаяся до горизонта. “Во время штормов брызги от волн долетали до лагеря. Края льдины постепенно обламывались” (Е. Толстиков).

Коллектив “СП-4” работал также в широкой полосе по обе стороны от линии дрейфа, на других льдинах, иногда до 100 км от базы. Доставлялись сотрудники туда на вертолете, а связь с ними поддерживалась по радио. За год станция прошла боле 2600 км, а по прямой линии — только 530 км. Важнейшим ее океанографическим достижением было исследование подводного полуострова материковой отмели. 20 апреля 1955 г., когда льдина находилась на 80°53' с. ш., 175°50' з. д., весь коллектив “СП-4” сменили. А 18 апреля 1956 г. на той же льдине приступила к работе третья смена зимовщиков под руководством географа А. Дралкина. В неспокойных условиях, особенно в самом начале дрейфа, коллектив провел изучение наименее исследованного сектора океана, ограниченного 86°33' с. ш. и меридианами 0 — 85° в. д. Ровно через год станция завершила дрейф, пройдя за три года больше 7000 км. За этот срок тремя группами выполнено более 1400 измерений глубин, что позволило коренным образом изменить карту рельефа дна Северного Ледовитого океана.

Большой успех выпал на долю высокоширотной воздушной экспедиции 1957 г., преемницы “прыгающих отрядов”. Среди глубин более 4 км ее участники выявили отметки менее 3 км, в том числе 1027 м, и обнаружили несколько конусовидных вершин. Открытие продолжила третья смена зимовщиков дрейфующей станции “СП-6”: и середине февраля 1959 г. они засекли отдельные поднятия, над большим из которых толща океана составила лишь 728 м. Опираясь на эти данные, Я. Гаккель пришел к важному выводу: в Арктическом бассейне западнее хребта Ломоносова проходит крупное подводное сооружение вулканического происхождения (впоследствии названное в его честь).

В итоге многолетнего изучения Северного Ледовитого океана советские полярники установили, что его дно расчленено тремя подводными горными цепями — Ломоносова, Менделеева и Гаккеля. Хребет Ломоносова, имеющий много отрогов, протягивается примерно на 1800 км от Новосибирских о-вов через Северный полюс к о. Элсмир; в Арктическом бассейне глубина над ним 954 — 1650 м, над дном океана он возвышается на 3,3 — 3,7 км, а ряд острых вершин — до 4 км. Хребет Менделеева, отделенный котловиной Подводников от хребта Ломоносова, простирается от его центральной части примерно по 180° к материковому склону Чукотки; средняя высота над дном около 1 км. Подводный хребет Гаккеля (длина почти 2000 км, средняя высота около 1,5 км) располагается западнее цепи Ломоносова и отделен от нее котловиной Амундсена, самой глубоководной акваторией Ледовитого океана. Далее к юго-западу обнаружена котловина Нансена, характеризующаяся преобладанием глубин более 4 км (максимум — 5449 м).

Значительный вклад в исследование Северного Ледовитого океана внесли также коллективы американских дрейфующих станций “Т-3”, “Чарли” и “Альфа”. В конце 50-х гг. они выявили три крупные подводные возвышения, включая поднятие Бофорта близ материкового побережья Канады, с глубинами над ним от 1 до 2,5 км, поднятие Альфа севернее о. Элсмир, с глубинами не более 1,4 км, поднятие Моррис-Джесеп — выступ Северо-Гренландского шельфа. Американские полярники открыли также несколько понижений дна, в том числе Ущелье Чарли, отделяющее хребты Ломоносова и Менделеева, и ущелье Арлис — между Чукотским поднятием и цепью Менделеева.

По материалам, собранным советскими и американскими исследователями, оконтурены три котловины — Канадская, крупнейшая в Арктическом бассейне, с глубинами до 3810 м, Макарова, расположенная в приполюсном районе (до 3940 м), и Подводников, заключенная между хребтами Менделеева и Ломоносова.

© 2007 Тюменский научный центр СО РАН Webmaster - Роман Федоров